Другие русские

10 февраля 2011, 00:00

10 февраля открывается 61-й Берлинский кинофестиваль, в котором участвуют два российских фильма: психологическая драма «В субботу» Александра Миндадзе и антиутопия «Мишень» Александра Зельдовича. Вместе с немецкой лентой «Ходорковский» они невольно складываются в трилогию о былой, нынешней и будущей России. Этот фильм уже стал скандальным — в ночь со 2 на 3 февраля компьютеры с финальной версией картины были украдены из офиса режиссера в Берлине, однако у фестиваля осталась запасная копия, которая сейчас бдительно охраняется

Фото: AFP/EAST NEWS

В последние годы Берлинский фестиваль вообще обходился без российских фильмов, но теперь Россия вновь в его фокусе, причем не как территория традиционных загадок и непонятностей, а как более-менее внятный геополитический феномен. Это может стать важным сдвигом в восприятии нашего кино за границей: фильмы про «загадочные русские души» и «этих странных русских» если не вытесняются, то во всяком случае наконец-то дополняются лентами про современную Россию, в которых есть попытка отрефлексировать ее недавнее, но все еще живое прошлое и спро­гнозировать ближайшее, уже наступающее будущее. Именно такого политического и исторического самосознания не хватает нашему кино, которое если и копается в прошлом, то в максимально далеком, мифическом и уже мертвом (это пресловутые «патриотические блокбастеры») и совершенно не интересуется малой историей, творящейся на наших глазах.

«В субботу» — вторая режиссерская работа знаменитого драматурга и сценариста Александра Миндадзе. Действие стартует 26 апреля 1986 года, в день аварии на Чернобыльской АЭС, и охватывает сутки с момента трагедии — период шока и замешательства, когда осознание случившегося еще не пришло и мало кто догадывается, что реальность больше никогда не будет прежней. Мир после катастрофы, аварии, какого-то фатального сбоя — сквозной мотив сценариев Миндадзе. Поезд, который едва не сошел с рельсов («Остановился поезд»), затонувшее пассажирское судно («Армавир»), война в Чечне («Время танцора»), потерпевший крушение самолет («Отрыв») — каждый раз он исследует не столько причины, сколько следствие произошедшего, которое куда страшнее и масштабнее.

Чернобыль давно стал метафорой если не конца света, то уж точно коллапса Советского Союза — мертвой зоной, все еще сохраняющей свое воздействие на мир живых. Когда-то Александр Роднянский стал первым режиссером, снявшим Чернобыль сразу после аварии, — впоследствии эти кадры вошли в его документальный фильм «Прощай, СССР» (1994). Картина Миндадзе тоже своего рода прощание с советской эпохой, которая вот-вот канет в небытие, но навсегда так и не исчезнет.

Авторы воспроизводят ее в деталях, и очень точно. Оператор картины — знаменитый Олег Муту, снявший лучшие фильмы румынской новой волны, которой тоже не было бы без активной рефлексии ее участников по поводу эпохи Чаушеску. Но социалистические фактуры Муту снимает не в стиле ретро, а в режиме «здесь и сейчас», прекрасно понимая, насколько они все еще определяют качество жизни.

Эти же самые фактуры присутствуют и в немецкой документальной картине «Ходорковский». Идея снять фильм об одном из главных героев новейшей России родилась у режиссера Сирила Туши в 2005 году, когда он при­ехал на кинофестиваль в Ханты-Мансийск, изумился увиденному богатству и узнал, что источника всего этого великолепия — компании «ЮКОС» — больше нет, а ее основатель сидит за решеткой.

Помимо родственников Ходорковского авторы проинтервьюировали его коллег по ЮКОСу, а также российских политических деятелей, собрав материал длиною в сто восемьдесят часов. География фильма простирается от Москвы и Нью-Йорка до читинской зоны. В картине есть и интервью с самим Ходорковским, данное им в Москве в зале суда, — это единственное его видеоинтервью с момента взятия под стражу. А чтобы показать некоторые эпизоды — например, арест героя в новосибирском аэропорту, — режиссер использовал приемы анимации. По его словам, он прежде всего старался раскрыть масштаб личности Ходорковского и не ставил цель доказать его виновность или невиновность. Но политический резонанс ленте обеспечен, по крайней мере в России, где политическое документальное кино отсутствует как класс.

Зато у нас наконец-то появ­ляются фильмы, пытающиеся оперировать хоть какими-то политическими метафорами. Если верить Александру Зельдовичу, написавшему сценарий «Мишени» вместе с Владимиром Сорокиным, Россия к 2020 году превратится в процветающую страну, в которой главный природный ресурс — уже не нефть и не газ, а уникальный металл руний, более ценный, чем золото и платина. Китай к тому моменту станет нашим главным партнером и фактически колонизирует Россию. Надписи на всех вывесках и указателях будут на двух языках: русском и китайском, причем последний будет звучать практически как родной.

Столица превратится в один сплошной «Москва-Сити», а потребительская культура достигнет своих пределов: у состоятельных людей будет все, даже специальные очки, сканирующие сограждан и определяющие, сколько в них процентов зла и добра (последнего все меньше). Даже обретение вечной молодости станет возможным: для этого главные герои отправляются на Алтай, где еще с советских времен осталась заброшенная зона с космической установкой «Мишень», останавливающей старение. Но они не подозревают, что радиоактивное излучение «Мишени» не только обеспечит им желанную молодость, но и произведет разрушительный эффект, не менее сильный и страшный, чем уже забытая Чернобыльская авария. В этом — смычка нашего светлого будущего с нашим катастрофичным прошлым, чью разрушительную власть не победить никакой стабильностью.