7 вопросов Сергею Ениколопову, психологу

Светлана Скарлош
17 февраля 2011, 10:17

После теракта в Домодедово сотрудники московской милиции ежедневно принимают предупреждения о «заминированных объектах». «Черные метки» получают места массового скопления народа: Павелецкий, Ленинградский, Ярославский вокзалы, Речпорт, ТЦ «Мега Белая Дача», метро… Эти ложные сообщения не только вызывают панику, но и наносят колоссальный экономический ущерб. Руководство РЖД уже предложило ужесточить наказания для телефонных террористов. О том, почему реальная трагедия активизирует глупость, подлость и психоз, рассказал корреспонденту «РР» психолог Сергей Ениколопов

Фото: Дмитрий Лебедев/Коммерсант
Сергей Ениколопов

1. Какова мотивация телефонных террористов? Ведь эти люди на самом деле никуда бомбы не подкладывают.

Нужно понимать: эта группа неоднородна. Усилили бдительность. Каждые три минуты: «При обнаружении подозрительных предметов сообщайте…» Вот и сообщают, не имея в виду ничего дурного. Другая категория — иначе как безбашенными я их назвать не могу, — люди, которым кажется, что это весело и остроумно всех напугать, используя драматический момент. Третья категория пытается с помощью ложных сообщений проверить работу спецслужб, устраивая «учения-испытания». Ну а четвертая под шумок
пытается решить свои собственные проблемы. Например, сорвать экзамен или занятия в школе.

2. Можно ли нарисовать психологический портрет телефонного террориста?

Чаще всего это подростки. Провокаторы, как правило, отличаются сильно заниженной самооценкой. Для них очень важно почувствовать: «Вот как круто — я один такое шоу устроил! Это я их всех поставил на уши!», — что дает ощущение собственной значимости.

3. Являются ли ложные звонки после реального теракта индикатором психологических проблем в обществе?

Да, конечно. Во-первых, это указывает на высокий уровень тревожности и неблагополучия в обществе. Во-вторых — на количество людей с недостаточно высокой самооценкой.

4. Связываете ли вы такую неадекватную реакцию на трагедию с недостатком психологов и психотерапевтов и с отсутствием культуры психологического консультирования в России?

Все это так. Но все трагические события, связанные с терактом, должны обеспечиваться централизованным психологическим сопровождением. Мы знаем, что после терактов всегда можно ожидать роста ксенофобии, тревоги и агрессии в целом. Психологи — не прямо, а косвенно, через массмедиа, должны работать на снижение остроты негативных переживаний социума. Например, в США после событий 11 сентября — и это заслуга американских психологов — по телевизору не показали ни одного трупа. Зато показывали работу спасателей. Это помогает сохранить ощущение своей, пусть относительной, безопасности в этом мире.

5. В 90-е годы звонки поступали чуть ли не ежедневно. Но никаких терактов не было. Что влияло тогда?

Появление доступных телефонов и большое количество безголовых школьников, для которых такой звонок — забава, что-то вроде подложить кнопку под зад соседу. Кроме того, это происходило в лихие 90-», на фоне стрельбы и взрывающихся машин. И тогда телефонный терроризм тоже можно было рассматривать как индикатор неблагополучия общества.

6. Руководство РЖД предлагает ужесточить меру наказания для телефонных террористов. Это поможет?

Да, это поможет. Но важно, во-первых, донести до населения, что мера наказания будет жесткой. Во-вторых, я бы на месте
руководства того же РЖД параллельно с этой инициацией ввел бы поощрения для тех, кто действительно проявил бдительность. Такого человека нужно обласкать публично, как героя. Чтобы был кнут, но была и конфетка.

7. А может, все эти звонки — подготовка террористов к настоящему теракту?

В этом случае цель понятна: сеять панику среди людей и одновременно притупить бдительность силовых структур.