Грудь на все времена

Культура
Москва, 03.03.2011
«Русский репортер» №8 (186)
«Округление бедр твоих, как ожерелье, дело рук искусного художника; живот твой — полная чаша, в которой не истощается ароматное вино; …два сосца твои — как два козленка, двойни серны» — библейская Песнь песней, образец древней восточной поэзии, стала основой любовной риторики для всей западной культуры. Проект «Эшколот» пригласил в Москву с лекциями Яира Заковича — литературоведа, библеиста и профессора Еврейского университета в Иерусалиме, а «Русский репортер» поговорил с ним о женщинах в древности и в современном мире

Фото: Арсений Несходимов для «РР»

Почему из всех текстов, даже библейских, именно Песнь песней научила нас говорить и думать о любви?

Потому что она приоткрывает завесу тайны над миром, который без нее мы бы никогда не узнали. Во всех случаях, когда речь в Библии идет о любви, дело, как правило, заканчивается очень плохо. А Песнь песней — едва ли не единственный библейский текст, где любовь преподносится в позитивном ключе: он любит, она любит, и все счастливы.

Ведь и красота в других местах Библии тоже приносит одни беды. Говорится, что Иосиф — прекрасный, так к нему сразу начинает приставать жена Потифара, и он оказывается в тюрьме. Упоминается, что Тамар красавица, — над ней совершает насилие ее брат, и так далее. То есть красота приводит к трагическим последствиям. А Песнь песней — как бы попытка говорить о позитивной красоте, и это редкое исключение на страницах Библии. Кстати, в Танахе (иудейское название Священного Писания, практически соответствует Ветхому Завету. — «РР») не часто встречаются описания человека и его тела. А в Песне песней мы наблюдаем настоящее любование телом — и делаем приятный вывод, что люди в те времена были такими же, как мы: они наслаждались красотой, получали эротическое удовольствие и вообще были из плоти и крови.

А еще в Песне песней речь в основном идет о женщине — тоже достаточно неожиданно для Библии.

Да, в Танахе женщина появляется эпизодически, на короткое время и чаще всего для того, чтобы унизить какого-нибудь мужчину. А в Песне песней мы слышим голос женщины, сильный и яркий. За женщиной в этих стихах остается последнее слово. В какой-то степени это самая феминистская книга Танаха.

Получается, что Песнь песней — это какой-то чужеродный отрывок.

Нет, я бы так не сказал: он тесно связан с другими частями Священного Писания. Например, в четвертой главе Песни песней один из стихов основан на сюжете возвращения в райский сад. Правда, сделано это в эротическом ключе: женщина описывает себя как сад и вручает мужчине ключи от этого сада. И мужчина входит туда, причем ему не препятствуют ни Бог, ни змей, никто другой. То есть происходит своего рода возвращение в Эдем.

Но кто же все-таки написал Песнь песней? Некоторые приписывают ее авторство царю Соломону.

Я точно могу сказать, что это не его стихи. Дело в том, что в нескольких внутренних небольших песнях их авторы буквально издеваются и насмехаются и над Соломоном, и над его любовью. Уверен, у Песни песней не было одного автора. Это более тридцати песен и еще несколько фрагментов, которые на протяжении сотен лет складывались в некую единую антологию. Лингвистический анализ позволяет увидеть там хронологически разные пласты. Некоторые исследователи видят в ней фольклорные элементы, свойственные простонародным любовным песням древнего Ближнего Востока — египетским, шумерским… Но интересно другое: косвенные свидетельства позволяют предположить, что большая часть этих песен была сочинена женщинами.

Откуда же тогда в Песне песней единство главных героев?

А его там нет. Как бы ни пытались некоторые исследователи выстроить единую нить повествования, она не выстраивается. Я настаиваю на том, что это антология песен, которые собраны с определенной редакторской целью и задачей.

«В Израиле, например, многие молодые люди, когда женятся или даже просто признаются в любви, сплошь и рядом цитируют Песнь песней. Потому что это живая, продолжающаяся поэзия. Почти вся она положена на музыку. Мне это даже иногда мешает: я читаю какой-то стих, пытаюсь его разобрать, проанализировать — а в голове крутится популярная мелодия, на которую этот стих распевают по радио»

Редакторская логика здесь примерно такая же, как в Книгах пророков, где разные пророчества как бы скреплены ассоциативными связями. В Песне песней есть много интересных фрагментов, фактически загадок: когда ты читаешь их в первый раз, то понимаешь одним образом, но продолжаешь читать дальше — и тебе приходится вернуться назад, потому что ты уже понимаешь текст совсем по-другому. Там есть очень много таких хитростей, а еще там есть юмор. Эротика — довольно тяжелая и серьезная тема, юмор помогает с нею справиться.

Как же такое странное да еще и насыщенное эротическими смыслами произведе­-ние попало в Библию? Почему не осталось отдельной книгой?

Был практический момент: книги небольшого объема легко терялись. Чтобы как-то с этим бороться, их объединяли в сборники, то есть записывали на одном большом свитке. Кроме того, у меня есть гипотеза, что сакрализация этой любовной лирики предшествовала редактуре. То есть стихи начали собирать в антологию именно потому, что в них есть некая история любви Бога и народа Израиля, а не наоборот. К слову, некоторые современные переводы сразу дают именно аллегорический смысл. То есть, грубо говоря, «пускай целует он поцелуями уст своих» переводят как «даровал Он Тору на горе Синай».

Думаю, для большинства эти стихи все-таки оставались лирическими и эротическими…

Есть источники, свидетельствующие, что многие мудрецы предупреждали: не надо исполнять Песнь песней в кабаках, превращая ее в эротические куплеты. Раз боролись, значит, было с чем.

Если толковать Песнь песней все-таки как любовную лирику, можно ли с ее помощью хотя бы примерно представить, какими были в то время отношения между мужчиной и женщиной?

Можно попробовать. Например, мы можем порассуждать о месте женщины в древне­еврейском обществе. Потому что, как я уже говорил, остальные тексты написаны с мужской точки зрения. А здесь мы видим, что женщина занимала совсем не маргинальное место, довольно часто могла даже стоять на позиции силы. Еще видим роль старшего брата: он фактически нес отцовскую ответственность за свою сестру — за ее будущее, ее свадьбу. Но видим мы и то, как легко женщина могла посмеяться над своим старшим братом, провести его.

Может, женщины, которые, как вы говорите, написали большинство песен в этой книге, просто размечтались и создали себе такой дивный новый мир? А на самом деле никакой свободы и в помине не было?

Мы же не делаем из литературных произведений однозначные выводы об исторической реальности. Точно так же, как не можем по отдельным словам человека судить о манере его поведения в обществе. У меня есть друзья, настаивающие на том, что мужчина должен быть главой семьи и во­обще самым главным. Но как только они переступают порог своего дома, момен-тально превращаются в карликов… В Песне песней женщине дается слово, и это уже очень важно. Могу еще сказать, что, читая другие тексты, сложно проследить, как менялось отношение к женщине, в разные времена и общественные нормы были разные. Но вот что оставалось неизменным: женщины всегда находили способ настоять на своем.

А как, скажем, менялась манера описания женского тела, если сравнивать Песнь песней с более поздними стихами?

Надо понимать, что Песнь песней и, допустим, современная поэзия — это не две противоположности. Давайте для примера возьмем средневековую Испанию. Там писали любовные стихи, у которых было два источника: Песнь песней как некий биб­лейский архетип и средневековая арабская эротическая поэзия. Почти так же было в Италии: поэты обращались к Песне песней как к классическому образцу любовной лирики, но было и влияние собственно итальянской литературы. И так вплоть до сегодняшнего дня.

Древний текст по-прежнему остается очень популярным. Он хорошо воспринимается молодежью: в Израиле, например, многие молодые люди, когда женятся или даже просто признаются в любви, сплошь и рядом цитируют Песнь песней. Потому что это живая, продолжающаяся поэзия. Почти вся она положена на музыку. Мне это даже иногда мешает: я читаю какой-то стих, пытаюсь его разобрать, проанализировать — а в голове крутится популярная мелодия, на которую этот стих распевают по радио.

В чем же актуальность Песни песней?

Ну, это просто. Женская грудь восхищает независимо от того, какой век на дворе. Это тема на все времена.

Новости партнеров

    «Русский репортер»
    №8 (186) 3 марта 2011
    Бандитизм
    Содержание:
    Цена модерна

    От редакции

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Путешествие
    Реклама