Не поделили Баренцево море

31 марта 2011, 00:00

Стокгольмский суд приостановил сделку века по созданию консорциума между BP и Роснефтью. Причем действовал он в интересах российских бизнесменов — Михаила Фридмана и Виктора Вексельберга. Как лояльные миллиардеры могли пойти против сделки, одобренной российскими властями и курируемой лично Игорем Сечиным?

Фото: EPA
Подписывая «сделку века» «Роснефть и ВР зря не вспомнили об интересах Михаила Фридмана

Стратегический альянс Роснефти и ВР еще до нынешнего решения суда вызывал крайне противоречивые чувства. Либералы полагали, что контракт между крупной британской нефтяной компанией и Роснефтью, чьи активы на 70% состоят из бывшего имущества ЮКОСа, — это признак того, что Запад смирился с «делом Ходорковского». Охранители видели в этом распродажу российских недр иностранцам. Теперь же, когда благодаря иску группы Михаила Фридмана сделка приостановлена, мысли и тех и других окончательно смешались. Напомним некоторые детали несостоявшейся сделки.

Ее целью была разработка арктического шельфа Карского и Баренцева морей. Для того чтобы освоить эти участки, компании решили создать совместное предприятие, ⅔ акций которого владела бы Роснефть, а ⅓ досталась бы BP. Помимо этого, компании должны были обменяться акциями: 5% акций BP уходили бы в собственность Роснефти в обмен на 9,5% ценных бумаг российской компании. Этот курс — примерно один к двум — остроумно обыграл Владимир Путин, бурно поддержавший подписание контракта: в январе, развеивая сомнения в том, стоит ли Роснефти связываться с запятнавшей свою репутацию аварией в Мексиканском заливе BP, он заметил, что «за одного битого двух небитых дают».

Но за обсуждением вала иностранных инвестиций, которые должны потечь в Россию благодаря этой сделке, стороны «забыли» о том, что BP уже связана обязательствами о сотрудничестве с группой AAR (Alfa Михаила Фридмана — 25%, Access Industries Леонарда Блаватника и Renova Виктора Вексельберга — по 12,5%), с которой в равных долях входит в концерн ТНК-BP. Между тем компания ТНК-BP, оставшись не у дел, решила подать в суд и вы­играла его. Впрочем, как заметил вице-премьер Игорь Сечин, сделка судом пока лишь приостановлена — окончательное решение будет принято 7 апреля.

Но не столько решение суда, сколько дерзкое поведение AAR, решившейся поломать сделку, благословленную на самом верху, окончательно запутало аналитиков. Острый когнитивный диссонанс вызывает сама идея: Михаил Фридман посмел пойти против Игоря Сечина. Политолог Дмитрий Орешкин разрешил эту политологическую дилемму просто: предположив, что за спиной Фридмана стоит «политический тяжеловес — реальная сила, способная противостоять Сечину». Кто бы это мог быть?

«Сила, способная противостоять Сечину, — это сам Сечин» — эту парадоксальную версию выдвинул в разговоре с «РР» участник рынка на условиях анонимности.

— Никаким бунтом здесь и не пахнет, — отметил он. — Трудно представить, что Фридман и компания вдруг пошли напролом против сделки, одобренной Путиным. Скорее всего, они получили негласное разрешение на свои действия, цель которых — получить некую выгоду от ВР.

Согласно этой версии, BP заманили в ловушку, воспользовавшись тем, что для исправления своего катастрофического положения после аварии в Мексиканском
заливе компании позарез надо выправлять имидж в глазах акционеров. Поэтому глава BP Роберт Дадли неосмотрительно поспешил провозгласить соглашение с Роснефтью «началом глобального партнерства XXI века», отрезав себе пути к отступлению: любые препятствия на пути осуществления этого партнерства стали бы восприниматься как еще один стратегический провал.

Вдобавок выгода BP от этой сделки стала расти из-за событий в Африке и на Ближнем Востоке. Еще недавно разработка российского арктического шельфа была экономически довольно сомнительна: добывать нефть в Карском море есть смысл, только если средняя стоимость барреля выше $88. Такая цена казалась маловероятной, но теперь упрямство Муаммара Каддафи и тайфун все новых революций делают добычу рентабельной.

Вероятно, российская сторона пришла к выводу, что британцы недоплатили, и решила воспользоваться тем, что BP жизненно заинтересована в сохранении сделки.

— А если с ВР можно прямо сейчас что-то дополнительно получить, то почему бы этим не воспользоваться, — отметил наш собеседник. — Например, выторговать лучшие условия при возможном разводе в альянсе ТНК-BP или обсудить продажу активов ВР во Вьетнаме. Обратите внимание, как мягко и отвлеченно Сечин говорит о конфликте между ВР и ААR — как будто этот конфликт на другой планете происходит. На самом деле Сечину стоит сделать один звонок, и все претензии АAR исчезнут. Вопрос лишь в том, насколько ВР смирится с таким отношением к себе.

В то же время Михаил Крутихин из RusEnergy считает, что не стоит преувеличивать всемогущество Сечина. По его словам, AAR, оттесненная от сделки, от отчаяния решила пойти ва-банк. Расчет был на то, что Москва прилагает сейчас все усилия, чтобы привлечь инвесторов, и побоится «симметрично» отвечать на дерзость группы Фридмана, демонстрируя стремление к цивилизованной манере ведения бизнеса.

Если отвлечься от сиюминутных политических расчетов, то стратегия выкручивания рук западным инвесторам может быть довольно опасной. Как показал опыт 1970–1980-х годов, страна сама, без внешних инвестиций разрабатывать свои месторождения не может. В этом виноват сложившийся еще 40 лет назад и так и не пересмотренный общественный договор «Нефть в обмен на продовольствие»: большая часть нефтяной выручки уходит на социальные нужды, и денег на самостоятельную разработку не остается. Даже в период высоких цен в 1970-х годах страна тратила половину нефтедолларов на покупку четырех видов товаров — зерна, мяса, одежды и обуви, а в 1975 году на это ушло вообще 90% выручки. Сейчас ситуация во многом схожа, и если продолжать «отжимать» тех, кто готов инвестировать в долгосрочную разработку недр, мы рискуем оказаться в ситуации 1980-х, когда, несмотря на все усилия, нефтедобыча падала, что и привело к экономическому, а потом и политическому краху.