Перспектива-1

Сцена
Москва, 12.05.2011
«Русский репортер» №18 (196)

Сравним нашу «десятку» с приоритетами политической повестки Никиты Хрущева в эпоху XX съезда КПСС. В них пять совпадений: перезагрузка внешней политики (у Хрущева — переход к мирному сосуществованию), гласность (во времена Хрущева ее олицетворяли журнал «Новый мир», «Литературная газета», роман «Не хлебом единым», повесть «Оттепель»), борьба с «кремлевскими старцами» (у Хрущева — борьба с антипартийной группой Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова), ускорение — модернизация (у Хрущева — лозунг «Догнать и перегнать Америку!», переход от министерств к совнархозам), десталинизация (разоблачение культа личности — главная политическая линия Хрущева).

Рискнем предположить, что получившаяся половинка «десятки» — это и есть составляющая долгосрочного тренда развития послесталинской России. Под разными названиями этот тренд включает в себя: установление равноправных отношений с внешним миром, свободу слова и информации, борьбу с коснеющей номенклатурой, стимулирование экономики, попытку создать противоположную сталинской модель сильного государства.

С переменным успехом уже более полувека мы продолжаем решать те же задачи. Были удачи, но поражения порой почти перечеркивали прежние победы. Видимо, не учитывается что-то важное.

Это тот пункт нашей «десятки», которого не было у Хрущева: установление новых отношений элиты и общества. Он появился только в горбачевскую перестройку и вынужденно характеризуется нами как «игры с гражданским обществом», поскольку ни тогда, ни впоследствии намного дальше «игр» дело не пошло. Между тем в изменении формулы отношений между элитой и обществом и состоит главная задача крупных политических реформ.

Сталин, действуя как типичный диктатор-популист, хотя и с особой жестокостью, смог приобрести настоящую массовую политическую поддержку. После него это в полной мере не удавалось никому, но частично и на короткий срок удалось Горбачеву. Между тем устойчивая массовая опора является основой правления при любом государственном строе, не исключая монархию. Без нее любые гарантии от потери власти мало что стоят.

Реальная десталинизация сегодня не в том, чтобы еще что-то заклеймить. Настоящий отказ от сталинской модели политики произойдет тогда, когда российская элита на­учится получать массовую политическую поддержку, действуя демократическими методами. Появление новой модели будет отмечено таким событием, как образование инициированного исключительно снизу общественного движения в поддержку программы президента или кандидата от элиты на этот пост.

Перемены — «оттепель», перестройка, модернизация — всякий раз происходят на фоне еще одного пункта из «десятки» — разделения властного центра на реформаторов и консерваторов. Вслед за этим обе стороны начинают ситуативно искать массовую опору и обе в итоге неизбежно проигрывают. Так и кончаются крахом наши перестройки.

Иной вариант — консолидация властного центра, открыто и нелицемерно отбрасывающего при этом эгоистические интересы и обращающегося к народу за политической поддержкой и советом по широкому кругу вопросов.

Утопия? Нет, скорее, утопиями являются «оттепели»-перестройки. А мы говорим о перспективе.

У партнеров

    Реклама