Любовь, дерьмо и снайпер

Культура
Москва, 09.06.2011
«Русский репортер» №22 (200)
Театр может выходить за рамки развлечения и ритуала. Точнее, обязан это делать. Чтобы рядом с театром, куда приходят в бархатных платьях и едят севрюгу в буфете, был и такой, куда придешь — а тебе внезапно и больно дадут по лицу, и ты поедешь домой оглушенный и озадаченный. На Международный театральный фестиваль им. А. П. Чехова привезли спектакль большого театрального провокатора Ромео Кастелуччи — в его спектакле «Проект J» два главных действующих лица: лик Христа и дерьмо

Иллюстрация: Наталья Кожуховская

В России получить в морду можно текстом. Западный театр пользуется для этого перформансом и акцией.

На сцене у Кастелуччи отец и сын. Отец — старик в памперсах. Он сидит на белом итальянском диване, вокруг какие-то кадки — словом, буржуазная гостиная. Сын в костюме спешит на работу. И тут старик обделывается. Сын охает, ахает и начинает переодевать ему памперс, обмывать его и все такое прочее. Старик бормочет  «прости», плачет. И снова обделывается. И снова плачет. Сын опять переодевает. Тот опять обделывается. Текста в спектакле как такового нет: причитания сына, плач
отца.

Зал периодически передергивает. Кто-то засмеялся — строгая женщина сказала: «Ведите себя прилично». Пока ты на все это смотришь, сердце не сжимается. А чего ему сжиматься-то? Я помню, как мою бабушку парализовало, и помню все эти втаскивания на коляску, переодевания, клеенки… Бабушка могла еще и врезать, если что не так во время переодевания, а могла, чтоб не скучно было, биографию Ференца Листа рассказать. И думаю, так было у многих.

Потом мысли мои с бабушки перешли на маму, которая скоро постареет. И это был уже другой уровень переживания.

Старик на сцене достал канистру с дерьмом и все вокруг позаливал, рыдая. А потом по лику Христа на заднике тоже стали проливаться потоки дерьма.
Получалось, что дерьмо и есть любовь.

Это спектакль не о критике религиозности. Он о терпении. Просто его форма бьет зрителя под дых.

На встрече со зрителями режиссер рассказал, что репетировал он три дня, а это пощечина всему русскому театру. Что ему неинтересен театр текста — вторая пощечина. И что неинтересно заниматься театром, который создает репродукции, бесконечно повторяющиеся в репертуаре, — третья пощечина. Сам он быстро ставит и недолго играет.

— Театр — это антибиотик, он идет против жизни, потому что представляет ее по-другому, — сказал Кастелуччи. — Нет ничего бесчеловечнее древнегреческих трагедий, но разве греки были садисты? Это была художественная стратегия: нужно выйти за пределы человеческого, смот­реть нечеловеческими глазами, чтобы увидеть человеческую хрупкость и слабость. Театр — лаборатория жестокости, и жестокость в гомеопатической дозе нужна — во избежание насилия в реальности.

11 и 12 июня в Центре Высоцкого будет премьера спектакля «Русский репортер». Я была на прогоне. Пьесу написала корреспондент нашего журнала
Марина Ахмедова, главную роль сыграла актриса Ольга Прихудайлова, а поставила режиссер Оксана Цехович. Там не зря три женщины собрались: это спектакль о том, что у войны не женское лицо.

Это монолог женщины, военного корреспондента, которая переходит поле, где засел снайпер. Так вышло. Сначала она придумывает, что нужно улыбаться, чтобы он ее не пристрелил. Потом от страха вспоминает всякую ерунду: что недавно купила дорогую кровать, что сосед, старый хрен, все время выставляет аквариум на лестничную клетку, что на скрипке не научилась играть. О работе журналиста вспоминает — о том, что чувствует, когда пишет о жертвах войны или о взрывах в метро.

Меня, как обозревателя культуры, который с войной никогда не соприкасался, в этот «репортаж с петлей на шее» втянуло, как в воронку. Это другая реальность. Не-развлекательная.

Пьеса родилась из взаимной провокации. Познакомившись, актриса и автор задали друг другу один и тот же вопрос: «Ты зачем такой экстремальной профессией занимаешься?» Прихудайлова решила примерить на себя опыт Ахмедовой. Теперь она стоит на сцене с рюкзаком и в походных штанах.

— Размышлений о войне в современных пьесах не так много, — объяснила режиссер Оксана Цехович. — Сейчас кругом антрепризы, зрители хотят развлекаться, а режиссер хочет размышлять со зрителем о времени, в котором мы живем.

Древние греки, конечно, не были садистами. Но считали комедию низменным жанром, а трагедию — высоким. Может, полагали, как и Кастелуччи, что доза насилия на сцене способна отменить насилие в жизни.

Пока не отменяет. Но пробовать надо.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №22 (200) 9 июня 2011
    Пожары
    Содержание:
    Горит все огнем

    Полыхающие деревни, задымленные города, растерянные спасатели — кажется, в этом году все это мы увидим снова. Новости о лесных пожарах приходят с пугающей частотой: Урал, Якутия, Забайкалье. Нередко пожары начинаются даже раньше, чем сходит снег, и такое чудо природы уже никого не удивляет. Особенно тех, кто в курсе, как, зачем и по чьему хотению лес начинает гореть, а главное — кто и сколько на этом зарабатывает

    Фотография
    Вехи
    Путешествие
    Реклама