7 вопросов Нику Кейву, музыканту о второй молодости

Интервью
Москва, 30.06.2011
«Русский репортер» №25 (203)
2 июля в Москве выступит Ник Кейв со своей относительно новой группой Grinderman, которую он собрал в 2007-м, не распуская при этом суперпопулярные The Bad Seeds, с которыми он прочно ассоциировался в течение 25 лет. Grinderman все песни сочиняют в ходе импровизации, играют агрессивный рок, снимают клипы в треш-стилистике, носят жуткие бороды (в случае Кейва — усы) и, похоже, вообще плевать хотели на критику. Свои темно-романтические баллады вроде Where The Wild Roses Grow, спетой с Кайли Миноуг, Ник Кейв предпочитает не вспоминать. У музыканта явно наступила вторая молодость

Фото: Getty Images/Fotobank

1. В группе Grinderman вы более энергичны и неистовы, чем когда-либо. Grinderman делает более «молодую» музыку, чем The Bad Seeds?

Да, на Grinderman приходит много молодых людей, это точно. Когда я смотрю со сцены, я вижу много молодежи. Мы просто создали группу, которая играет другого рода музыку. Живые выступления с Grinderman очень отличаются от всего остального: они более концентрированные, более дикие. У нас музыка яростная и непосредственная. И… я думаю, да, энергичная. Молодежь любит такие вещи, правильно?

2. У вас на концертах почти подростковая энергия. Почему вы не практикуете стейдж-дайвинг?

Почему не практикую? Я делаю стейдж-дайвинг. Да. Иногда.

3. Многие сравнивают Grinderman с группой, которая у вас была в 1980-е, — с Birthday Party…

Birthday Party была бандой тинейджеров, делающих музыку. А Grinderman… Вы знаете, мы давно живем, мы — старые музыканты. У нас сложилось определенное понимание музыки. И теперь уже мы можем работать друг с другом по-другому, так, как не могли в то время.

4. Многие ваши песни злые и при этом смешные. Вы можете серьезно относиться к злу, смерти, мизантропии?

Мои песни не только о зле, они также о любви, Боге, цветах, детях, животных. Иногда они прекрасны и полны любви. Вам интересно зло? Почему? Вы что, злая? Да, я могу серьезно относиться к этим вещам. Я могу также видеть юмор во многих вещах. Многое, о чем я пишу, смешно. И это хорошо. Я думаю, если использовать юмор, это растормошит людей, заставит их немного расслабиться насчет того, о чем я пишу. И после они смогут увидеть серьезную сторону всего этого.

5. Правда, что в детстве вы прочитали «Преступление и наказание» и эта книга очень повлияла на вас?

Она произвела на меня огромное впечатление. Я был юн в то время, я был школьником. Я помню, что меня очень заинтересовала идея, что кто-то хочет доказать себе, что он существует вне рамок обыденного, и доказывает это с помощью убийства. Для меня в то время это была очень интригующая идея. И мне нравилось безжалостное ехидство этой книги. Вы должны понимать, что я был подростком и рос в Австралии. И жестокость Достоевского показалась мне захватывающей. Она кардинально отличалась от той жизни, которая была у меня. Я ведь вырос в деревне. У меня было хорошее детство.

6. А с чем у вас ассоциируется Россия?

В России порой очень интересно наблюдать за столкновением двух миров, современного и древнего. Санкт-Петербург — очень красивый город. Москва чудесно хаотична. И концерты всегда здоровские там. Я помню первый концерт, который мы играли в Москве: в день, когда мы должны были выступать, кто-то распылил в зале крысиный яд. Нам всем было очень плохо после этого. Потому что мы надышались этой отравой, понимаете? Но в любом случае концерт был фантастический. Для нас это было странное знакомство с Россией, но нам понравилось.

7. Как вы относитесь к тому, что становитесь старше? Что для вас значит старение?

Я не имею ничего против того, чтобы стареть, кто вам такое сказал? А что это значит для вас? Вам-то сколько лет? Двадцать восемь? Ну, вы не особенно стареете пока что.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №25 (203) 30 июня 2011
    Авиация
    Содержание:
    Фотография
    Вехи
    Среда обитания
    Путешествие
    Среда обитания
    Реклама