Как ссорились чиновники с учителями

Актуально
Москва, 01.09.2011
«Русский репортер» №34 (212)
Перед началом учебного года в Москве прошел форум «Умная школа». На нем впервые встретились те, кто протестовал против нового закона «Об образовании» и стандартов для старшей школы, и те, кто, собственно, эти документы разрабатывал. Весь прошлый учебный год учителя и чиновники воевали заочно: первые писали письма и призывали президента с премьером вмешаться, вторые отбивались фразами, что их «не так поняли», и обещали «устранить перекосы». В роли миротворца решила выступить Тина Канделаки. Но учителя, чиновники и теоретики образования так и не смогли найти общий язык. Форум больше напоминал абсурдистскую пьесу, чем диалог о судьбах школы

Фото: Ксения Толмачева

Мероприятие проходило напротив Кремля, в гостинице «Балчуг Кемпински». За сутки пребывания в самом простеньком номере здесь надо выложить раза в два больше месячной зарплаты учителя из провинции, а ночь в дизайнерском люксе тянет на заработок за пару лет безупречного педагогического труда.

Но за учителей — их собралось около двухсот человек из разных регионов — платили устроители форума. Собственно, они-то и выбирали, кого пригласить, по каким-то своим хитрым методикам. Уверяют, что пригласили лучших и самых достойных.

Начало задержалось почти на час. Учителя радостно фотографировались в гостиничных интерьерах и пили кофе. Наконец на сцену размашистым шагом, в белой блузке и с конским хвостиком а-ля отличница из 80-х поднялась Канделаки.

— У всех великих были учителя, благодаря которым они навсегда остались в истории. Но все это было вчера. А сегодня Россия не входит даже в двадцатку самых образованных стран мира. — Говорила Канделаки чуть медленнее, чем обычно, но уловить логические связи было все равно сложно.

Панель первая

Право первого голоса отдали Анатолию Каспржаку. Он — ректор МВШСЭН (Шанинки), сотрудник Высшей школы экономики, типичный представитель сторонников реформы:

— Развалилась модель, когда учитель знает больше, чем ученик. Сегодня норма, когда учитель не знает ответа на вопрос. Мы не плохо учим, мы не так учим. И мы должны хотеть искать этот новый вариант, как учить.

Конструкция «должны хотеть искать» привела учителей в зале в некоторое оцепенение.

Слово передали научному редактору журнала «Эксперт» Александру Привалову:

— Мы не нуждаемся в результатах PISA (международное тестирование школьников. — «РР»), чтобы понять, что происходит в нашем государстве. Страна испытывает жесточайший кадровый голод, нехватку людей, обладающих знаниями.

Я сидела почти на галерке в плотном кольце учителей. Меня они, видимо, причислили к «единичным случаям появления молодого учителя в школе» и потому в выражениях особо не стеснялись.

— Так зарплату повысьте учителям! — возмущался учитель А.

— Что значит «обладающих знаниями»? Профессионалы в школе работают, между прочим, а не как вы: нахватали бабла — и уже «эффективные менеджеры», — поддержала коллегу учительница Б.

Микрофон перешел к Сергею Волкову, учителю русского языка и литературы московской школы № 57. Это тот самый Волков, с открытого письма которого началась массовая кампания против новых стандартов для старшей школы. Он не похож на революционера. Высокий и худой, он смахивает, скорее, на отца Дяди Федора из советского мультика — интеллигент с интеллигентским чувством юмора.

— Я смотрю, что в зале сидят в большинстве своем женщины, а на сцене одни мужики. Это отлично — перед женским залом посадить мужиков, которые начнут драться, — прогнозировал Волков итоги форума. — Пока наверху думают, что делать с образованием, мы каждый день ходим на работу. И все, что нам остается, — как персонажу пьесы «На дне» Луке, гладить по головке своих учеников и убеждать их, что все будет хорошо.

Панель вторая

Наконец появился Ярослав Кузьминов, ректор НИУ ВШЭ и главный демиург проводимых в образовании реформ.

— Помидоры никто с собой не принес? — вполне серьезно спросил учитель истории Л.

— Я принимал участие в разработке концепции ЕГЭ в конце 90-х, — как на явке с повинной, начал Кузьминов. — Ситуация в 90-х годах была следующая: 40% преподавателей высшей школы 90% дохода имели от репетиторской деятельности.

— А сейчас их имеют все 100% — отличные реформаторы! — прокомментировал учитель А.

— Тогда складывалось впечатление, что в вузы может поступить только тот, кто имеет связи и деньги, — продолжал ректор Вышки. — Мы решили ввести систему независимых измерителей. И разработали ЕГЭ. — Кузьминов развел руками, как будто извиняясь.

— В 90-х годах москвичи и питерцы занимали все места в столичных вузах, — снова взял слово Привалов. — Мы делали ЕГЭ для решения проблемы коррупции в образовании. Но мы не побороли коррупцию ни разу, есть впечатление, что мы ее унаво­зили. Мы сделали гигантский центр коррупции в школе.

— Я что-то не понял: это он нас считает взяточниками? — недо­умевал А. — Дайте мне микрофон!

— Мы искалечили школу, — не подозревая о росте протестного настроения на галерке, продолжал Привалов. — Школа егэизируется. Ребят натаскивают на тесты. Ребята поумнее переходят на экстернат, а учителя стараются взять меньше часов, а большую часть времени занимаются репетиторством.

— Это мы-то на репетиторстве живем? Нет, дайте мне сказать! — Но микрофон до галерки так и не доходит, хотя, уловив момент, Канделаки попыталась ввести элемент интерактива:

— Так давайте проголосуем: кто из присутствующих занимается репетиторством? Чтобы нам не быть голословными.

Учителя взяли в руки пульты и принялись нажимать кнопки. Как на голосовании в Думе. Результат — почти 50 на 50. Дискуссия пошла дальше.

Третья панель

В коридоре возникло некоторое оживление, и оно перекинулось в зал. «Приехал?» — «Кто приехал?» — почти как в гоголевском «Ревизоре», переговаривались учителя. На сцене появился Александр Кондаков, тот самый, который возглавил разработку стандартов образования. Все с нетерпением ждали, что он скажет, чтобы в ответ доказать ему, насколько он неправ.

— Когда мы начинали разработку стандартов, сначала мы спроектировали стандарты старшей школы. Мы пытались понять, что такое старшая школа, — исповедовался залу Кондаков. — Десятый и одиннадцатый классы — это 17 предметов, большинство из которых — одночасовые. А любой учитель знает, что такое одночасовой предмет. Мы должны дать каждому ребенку возможность реализовать склонности, желания, талант. Мы понимаем, как это сделать, но так, видимо, и не смогли правильно написать…

— Всеволод Луховицкий, учитель русского языка, учитель права из Москвы, — представился невысокий мужчина с клиновидной бородкой. — В новом стандарте были названы очень удобные цифры: от 2200, по-моему, до 2550 часов обязательных для школы. Мы решили, что это будет означать сокращение количества оплаченных государством часов.

— Министр четыре раза сказал: в старшей школе будет 37 бесплатных недельных часов, — почти прокричал со своего места Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» и член рабочей группы по образовательным стандартам. — Зачем вы сейчас вводите в заблуждение аудиторию?

— Я ссылаюсь на документ, — невозмутимо продолжал Луховицкий. — Это документ, подписанный господином Калиной, о переходе 150 московских школ на эксперимент. Там сказано гениально: сначала в одном пункте, что учителя не потеряют в зарплате. Потом, что гарантировано 60% зарплаты, а 40% — это стимулирующие. Далее сказано, что есть три источника добывания этих стимулирующих: экономия на ЖКХ и на оплате коммунальных услуг, общая экономия фонда по школе, и платные образовательные услуги…

— Я очень рад, что учителя из Санкт-Петербурга так пристально глядят на Москву, — раздраженно перебил его Венедиктов.

— Он не из Питера, он москвич, — шепотом подсказали ему.

— Друзья, давайте проведем голосование… — попыталась Канделаки сбить накал страстей. Но тщетно.

— Самое страшное — когда люди свято верят в то, что они говорят. Вот если вы возьмете и прочи­таете стандарт, то там то же самое количество часов указано. Вы вводите в заблуждение аудиторию. А вы — учитель права, — Александр Кондаков отчитывал Луховицкого, как провинившегося школьника.

— Если можно, Сергею Волкову включите микрофон, — старалась ведущая разрядить атмо­сферу.

— Александр Михайлович, мне категорически не нравится ваш тон, которым вы сейчас учите учителей. Мне страшны люди, которые не верят в то, что они говорят. И мне не нравится тон Венедиктова. Которого я глубоко, — Волков низко склонил голову, — уважаю.

Венедиктов что-то кричал в ответ с места, но микрофон ему никто не включил, поэтому нельзя было разобрать, чем он недоволен.

— Я вижу, что из нашей полемики о стандартах вырастает базар, — продолжал между тем Волков.

— Я вхожу в рабочую группу по стандартам. Я хочу высказать мнение, — добрался-таки до мик­рофона Венедиктов.

— Я прошу прощения, вот девушка хочет высказаться, — вклинилась ведущая, держа руку на микрофоне.

— Мы уже несколько часов слушаем про детей Венедиктова. Осточертело! — тоненьким голоском возмутилась преподавательница литературы из Ижевска.

Зал взорвался аплодисментами.

— Мы выступаем здесь не только как педагоги, которые учат ваших детей, но и как педагоги, которые учат собственных детей, — продолжала ижевская учительница. — И вы нас созвали сюда со всей страны, чтобы унижать! Я считаю, что хорошо было бы, если бы вы, господин Венедиктов, покинули этот зал.

Дружные аплодисменты.

— Этого вы не дождетесь! Мне абсолютно все равно. Я за своего сына всех порву, — кричал Венедиктов.

— Все-таки дискуссию организовала я, — вмешалась Канделаки. — Тон дискуссии может меняться, но я вас очень прошу, давайте же будем конструктивными…

Стать конструктивными участники форума так и не смогли. Учителя не понимали чиновников, практики не верили теоретикам. А потом все разошлись. Кто-то — вести уроки, кто-то — писать новые концепции.  

У партнеров

    «Русский репортер»
    №34 (212) 1 сентября 2011
    Убийства мэров
    Содержание:
    Охота на мэров

    Громкое убийство мэра Сергиева Посада Евгения Душко снова привлекло внимание к тому, что происходит на муниципальном уровне власти. Удивительное дело: денег в городских бюджетах из-за финансовой централизации стало меньше, а борьба за власть и ресурсы ничуть не ослабла. Только в Подмосковье за последние десять лет погибли шесть мэров. По стране счет аналогичным убийствам идет на десятки, а если учитывать неудавшиеся покушения — то и на сотни. «РР» разбирался, в чем причина этих преступлений

    Фотография
    Вехи
    Портфолио
    Реклама