Одиночное сальто

Спорт
Москва, 15.09.2011
«Русский репортер» №36 (214)
Те, кто занимается прыжками на батуте в России, имеют многое, о чем представители других видов спорта могут только мечтать, — школы, оборудование, внимание. Вот только почему-то результаты прыгунов радуют зрителей все меньше. Выяснять причину корреспондент «Русского репортера» отправился на юг — в Краснодар

Фото: Арсений Несходимов для «РР»

В спортивном центре на проспекте

Чекистов для занятий батутом отведено несколько залов. В прыжковом секторе огромные потолки — по правилам они должны быть не ниже восьми метров, занавешенные сетками окна, кругом маты, батуты и тяжелая духота. Кондиционеров нет, зато фирма, поставляющая батуты, — самая лучшая, именно на таких выступают на Олимпийских играх.

— На самом деле здесь это минус, — раздраженно замечает тренер секции Алексей Рыжков, по совместительству старший тренер сборной России. — Это взрослые должны прыгать на таких батутах, а детям нужны совсем другие. Но что об этом говорить…

— Плохо сейчас сделала, вытягивай руки и ноги! — кричит он девочке, только что совершившей невообразимый кульбит.

Его ученики — сборная солянка. Крепкая девушка Сусанна — один из лидеров юниорской сборной. Худенькая грациозная Роза — из юношеской. Есть просто любители, которые пока не достигли серьезных успехов в соревнованиях. Есть маленькая девочка, круглая, как колобок: бабушка привела ее на занятия, чтобы немного подправить результаты увлечения булочками. Она завистливо смотрит на вращающихся под потолком ребят и все время с надеждой поворачивается к тренеру, когда он раздает указания, — надеется, что и для нее придумают что-нибудь новенькое. Но нет.

— У тебя только одно упражнение: перевороты с живота на спину! — строго кричит ей Рыжков и поворачивается ко мне: — Надо же как-то сгонять весь этот жир.

Видно, что ему в тягость эта обуза, его раздражает необходимость возиться с девчонкой, с которой справился бы и обычный любительский тренер. Но таковы правила: у государственного тренера должны быть свои секции, несколько часов в неделю.

Послушать Алексея Рыжкова — в российском батуте все куда как не гладко. Залов нет, хотя как раз мы сидим в одном из них, тренеров нет, спортсменов тоже мало. Врачей с массажистами почти не видно. В общем, все тот же список, который может выкатить любой тренер в любом виде спорта.

— Сейчас о батуте начали немного говорить, потому что он в олимпийской программе, — объясняет Рыжков. — И вроде как мы сперва доминировали, а потом перестали. Но на самом деле все немного иначе: мы доминировали еще до Олимпиады, c 1974 года. Спортсменки, подобные Ире Караваевой, были у нас и раньше, просто у них не было стимула в виде Олимпийских игр. Тогда им созда­вали условия для тренировок, на которых мы все и живем по сей день. Пойдите к Виталию Дубко и расспросите, как он строил свою школу.

Виталий Дубко — знаменитый тренер Ирины Караваевой. Именно он привел ее к победе в Сиднее, и он же следил за ее необъяснимым поражением в Пекине. Тридцать лет назад, воспользовавшись победами своих учеников, он смог построить в Краснодаре собственную спортивную школу по прыжкам на батуте. Из нее по сей день выходят чемпионы и чемпионки, и Краснодарский край занимает лидирующую позицию в развитии батута в России. Все, кто хочет достичь результатов, рано или поздно приезжают сюда.

— Все началось с маленького помещения, которое нам дали для тренировок, — рассказал Виталий Федорович. — А потом в 1976 году поехали в Америку на чемпионат мира, где из шести разыгранных медалей мы три привезли в Краснодар. Тогда шутили: «Пашковка победила Америку». Пашковка — это вот этот наш район. И пошли мы к Сергею Федоровичу Медунову — был такой большой хозяин всего Краснодарского края. И я говорю: «Мы ничего не просим, ни машины, ни квартиры, ничего. Просим спортивный зал». Разрешение было дано. Не было ни проекта, ни сметы, все на общественных началах, но нам все помогали, потому что Медунова боялись как огня.

Строили спортзал тренеры, спортсмены и их родители. Сами таскали кирпичи, сами же их клали. Чуть позже к первому залу пристроили еще один, и сейчас это компактное уютное помещение, имеющее все, что нужно для детей. Которых тут, в этой школе, немало. Куда ни глянь, везде кто-то прыгает, тянется, кувыркается или крутит сальто.

— Наверное, самые старшие, кто у нас занимается, — это четырнадцатилетки, хотя мы никого не гоним, — говорит, не отрывая взгляда от учеников, Юля Дубко, тренер и внучка основателя школы. — Если резуль­таты идут, то спортсмены остаются с нами — в батуте так принято.

Когда смотришь на то, как они носятся со своими юными подопечными и какие коленца выписывают в воздухе будущие чемпионы, на язык сразу просится вопрос: «Сколько?»

— Да что вы, это все бесплатно! — Юля на секунду отводит взгляд от батута, чтобы понимающе улыбнуться. — Да, сейчас есть платные школы, вот и у нас недалеко тут есть одна. Там платный теннис, фигурное катание, плавание… А у нас — нет, мы государственная школа олимпийских чемпионов, мы получаем государственную зарплату. И более того, она зависит от результатов наших учеников: если на первенстве они показали хорошие результаты, нам добавляют проценты к заработку.

По словам Юли, многим родителям тоже кажется непонятным: как же это — бесплатно?

— Они начинают выспрашивать, уточнять, задавать каверзные вопросы, а потом отдают ребенка в платную школу. В нее действительно идут больше: родителям кажется, что если они платят, то их ребенком будут заниматься, а если нет, то он на занятиях будет для массовки, — объясняет Юля.

Совсем скоро к школе будут пристраивать еще один зал, место для него уже есть.

— С тех пор как наш вид стал олимпийским, его в других странах начали сильно развивать. А мы подотстали, до сих пор со всем миром сражаемся на двух наших батутах! — объясняет Виталий Дубко. — Тогда как в заграничных школах их по десять-пятнадцать… Но никаких проблем с получением разрешений и оборудования у нас нет, нам действительно хорошо помогают и обычно дают все, что просим.

Выходит, что в этом «проседании», о котором говорят и Рыжков, и Дубко, виноваты сами спортсмены и тренеры, почившие на лаврах. В синхронных прыжках россияне еще удерживают первые позиции, а вот в олимпийской индивидуалке давно уступили пальму первенства китайцам. В этом году на этапах Кубка мира представители сборной России занимали места на пьедестале лишь тогда, когда за них не боролись спортсмены из КНР.

— Сейчас у нас появились молодые спорт­смены, например Олег Тальский, который года через три сможет, наверное, соревноваться со взрослыми. Даже, может, с китайцами, хотя их сейчас очень сложно обойти, — размышляет Виталий Дубко. — Галя Гончаренко, Вика Воронина — у них есть шансы на нормальную борьбу в будущем. Для того чтобы выйти на уровень с китайцами, надо их все-таки догнать по условиям работы: залы должны быть немножечко побольше, маты должны еще быть специальные, комнаты отдыха. У нас ничего этого нет.

Получается такой российский парадокс: у школы, которой «все дают», все равно нет нужных залов, батутов, специалистов. Например, врач и массажист здесь те же, что работают со сборной. Естественно, на всех их не хватает…

Уснули на лаврах

В новейшей истории российского батута есть два имени, которые наверняка слышали многие: Александр Москаленко и Ирина Караваева. Они доминировали в 90-е годы на мировой арене, завоевали золотые медали на первой для батута Олимпиаде в Сиднее.

Всеобщее ликование и поддержка власть имущих привели к тому, что… результаты упали. На следующей Олимпиаде в Афинах Москаленко еще сумел завоевать серебряную медаль, а вот Караваева не попала даже в финал. После этого Александр завершил карьеру и стал спортивным чиновником, а Ирина решила остаться в спорте ради реванша в Пекине.

За это время она дважды становилась чемпионкой мира — в 2005 и 2007 годах. Казалось, время не властно над ее техникой, но, приехав в ранге чемпионки мира на свою третью Олимпиаду, она оказалась лишь пятой.

— Я не знаю, что случилось тогда, почему так произошло, но я допустила серьезную ошибку в самом конце программы. — Ирина говорит об этом уже отстраненно, видно, что все эмоции, связанные с этим поражением, давно перегорели. — Снова выходить на олимпийский ковер я не боюсь. Я и выигрывала, и проигрывала. Сильно падала, очень больно. Я знаю для себя, что я работала, я делала из невозможного возможное. Что об этом жалеть? Видимо, на то воля божья.

В том, что батут перестал давать результаты, как ни странно, косвенно виновата и сама Ирина. Прыжки на батуте попали в ту же ловушку, что и биатлон и фигурное катание: пока у нас были золотые медали, никто не задумывался над тем, что их приносит один и тот же человек. Безусловный лидер в начале нулевых, Караваева и сегодня не растеряла мастерства. Но сказываются возраст и травмы.

— Если бы я сегодня безупречно выступила со своей сиднейской программой на Олимпиаде, я бы выиграла, — уверена Ирина. — Там можно даже ничего не менять — поверьте, я сильно ушла вперед от своих соперниц. Но сейчас я восстанавливаюсь после операции. И знаете, как-то тяжеловато идет мое выздоровление…

Караваеву увезли в больницу прошлой осенью после чемпионата мира во Франции, где 35-летняя спортсменка выиграла состязание в синхронных прыжках в дуэте с молодой Викторией Ворониной. Правда, в индивидуальном зачете осталась шестой. А что будет теперь, покажет время. Сама Ирина уходить из спорта не хочет.

— У меня были надрывы крестообразной связки, — объясняет Ирина. Кстати, травма этой связки очень опасна, после нее многие вообще не возвращаются в спорт. К тому же два­дцать лет международной карьеры дают о себе знать. К счастью, это моя первая операция — надеюсь, сказался мой тщательный подход к тренировкам. Еще голеностопы разбиты, но врачи сказали, что операцию делать бесполезно, им уже не поможешь.

Медики пока не дают Ирине разрешения выступать. Она их, как ни странно, слушает. Хотя в 1999 году на чемпионате мира наплевала на сильнейшую боль в спине, выиграла титул — и провела два месяца на реабилитации.

— Годы уже не те, — смеется Ирина. — Было время, я никого не слушала. А сейчас понимаю: когда ставишь перед собой цель попасть на Олимпиаду, то мелочей не бывает. Все что угодно может подвести.

Однако по глазам Караваевой, по ее сжатым губам видно: что бы она ни говорила, если ей представится шанс выступить на Олимпиаде прямо сейчас, она от него не откажется. А там уж — как повезет.

Конкуренция за эти годы возросла в разы. Китайцы перед своей домашней Олимпиадой обратили пристальное внимание на батут, построили десятки залов и штампуют ловких атлетов, никого среди них не выделяя. Англичане к своим домашним Играм тоже озаботились развитием батута, и уже наши тренеры с беспокойством на них оглядываются.

— А я ведь давно говорила: обратите внимание на англичанок, посмотрите, догонят ведь, — жалуется Караваева. — Но у нас, пока соперники за горло не возьмут, ничего не происходит.

Вот и выходит, что сегодня наши спорт­смены снова догоняют, как несколько десятилетий назад. И это общая беда тех видов, в которых есть деньги и в которых внешне все благополучно: как только мы надеваем лавровый венок, так тут же проникаемся верой, что никто его с нашей головы уже не снимет.

Сейчас сборной России нужно завоевать лицензии на Олимпийские игры. Тренеры уповают на то, что Караваева выздоровеет и все-таки возьмет одну из них. Потому что больше в Лондоне нам надеяться не на кого.

Вверх-вниз

Прыжки на батуте — олимпийский вид спорта. С 2000 года, то есть уже 11 лет, в нем разыгрываются два комплекта олимпийских наград — в индивидуальных прыжках у мужчин и у женщин. Соревнования представляют собой ритмичные прыжки на батуте, во время которых исполняются различные сложные акробатические элементы: вращения, сальто, пируэты. Сперва атлет показывает обязательную и произвольную программу, а затем, набрав нужное количество баллов, попадает в финал, где демонстрирует произвольную комбинацию.

Техника, время полета, коэффициент трудности, а с этого года еще и высота прыжка субъективно оцениваются судьями, так что одних спортсменов могут «тянуть» вверх, а других «топить».

У партнеров

    «Русский репортер»
    №36 (214) 15 сентября 2011
    Трагедия в Ярославле
    Содержание:
    Город без команды

    На церемонию прощания с хоккеистами «Локомотива» в Ярославле пришли сто тысяч человек. Для города с шестьюстами тысячами жителей — цифра, потрясающая воображение. Но в самом Ярославле этому никто не удивился. Попасть в «Локомотив» мечтают все здешние мальчишки. Получается, естественно, у единиц. Но и остальные, как правило, не жалеют, что попробовали. Хоккей в этом городе едва ли не основной способ социализации, а «Локомотив» был главной гордостью нового, постсоветского Ярославля. Катастрофа Як-42Д не только привела к гибели десятков людей, но и нанесла тяжелый удар по чувству ярославской идентичности, сильно развитому у горожан

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Реклама