Восток от А до Я

Культура
Москва, 15.09.2011
«Русский репортер» №36 (214)
Чем подруга отличается от путеводителя — и в какую сторону

Иллюстрация: Наталья Кожуховская

Вместо путеводителя по Средней Азии я взяла с собой подругу-энциклопедиста Зину. Зина сказала, что наша тактика — не ходить стадом, как туристы-зомби, а смешаться с пес­трой восточной толпой и проникнуть в гущу ее жизни. Так мы узнаем Восток.

Книги и карты мы отринули с презрением как подспорье для людей без фантазии и чутья. К тому же Зина провела детство в Иране — это должно было восполнить дефицит знаний. В самолете энциклопедист Зина сказала:

— Нам не нужны никакие путеводители. Надо впитывать города всем своим организмом.

И мы стали впитывать. В первую же восточную ночь мы без карт вышли в город. Дорогу обратно я помнила плохо, и энциклопедист со словами «надо ориентироваться по минарету» повела меня закоулками, где мы наступили на чью-то ногу.

— Принято спать прямо на улице, — пояснила энциклопедист. — У нас в Иране тоже так. 

— Мозаика блестит, а майолика только поблескивает, — поясняла она мне различия в облицовке мавзолеев. — А вот, посмотри, уникальный поливной агрегат!

— Города разрушает не время, а крестьяне, — просвещала меня Зина. — Они разбирают мечети на строительный материал для хибар.

Постепенно знания о Востоке в моем сознании стали складываться в справочники: «Восток с Зиной». Или «Зина Х: Восток от А до Я», «Погода на Востоке», «Психология Востока». Или всеобъемлюще: «Зина X: Мой Восток».

У Зины кроме гуманитарного образования был диплом по «электрификации и автоматизации магистрального электротранспорта». Поэтому она вполне могла позволить себе рассуждения самого широкого характера.

—  Исламское государство и тяжелая промышленность несовместимы, — говорила она. — Как тут построить мартен? Если у них в 12 часов намаз, о каком непрерывном промышленном цикле может идти речь?

— Паранджа — это аналог европейского прайвеси, — утверждала Зина, примеривая паранджу в сувенирной лавке. Под убором красовалась ее майка с надписью «Мичиган».

— Ближневосточный пейзаж идеален. Ничего лишнего, — бормотала Зина,  глядя на пустыню. В отсутствие железнодорожного сообщения между городами мы уже десять часов передвигались по дороге со снятым дорожным покрытием. 

— Минимализм, — продолжала Зина. — Только песок и небо. Даже лисы здесь белые.

Я ненадолго заснула. Когда проснулась, энциклопедист терзала нашего водителя Ислама.

— Что вы мне рассказываете! В 1979 году к власти пришли фундаменталисты, а аятолла был марионеткой! Мое детство прошло в Иране!

В свободное от моего просвещения время Зина вступала в конкурентный диалог с гидами.

— Я вижу персидское влияние, — щурясь, смотрела ввысь она. — Персы строили — то-то я смотрю, у нас в Иране такие же минареты…

— А это наряд дервиша, странствующего монаха… — пытался рассказать гид.

— …и шпиона! — авторитетно прерывала его Зина.

Несмотря на то что мы путешествовали в индивидуальном режиме, скоро я стала замечать, что вместе с нами — теми же маршрутами, останавливаясь в тех же гостиницах, — перемещаются группа французских пенсионеров, бельгийский бородач и его жена в сандалиях, толстый ирландец и элегантный англичанин в белой шляпе, а также два запыленных туриста в неизменных футболках: один индус, а другой похожий на актера Макгрегора. Мы присматривались к ним с подозрением, они тоже стали говорить робкое «хэллоу».

Зина поджала губы — она не ожидала от Востока такого коварства. Смешаться с пестрой толпой не удалось — разве что иногда торговцы сувенирами кричали нам вслед: «Синьоры!»  Восток был изучен, описан, полон отелей с евростандартами, по нему блуждали стада туристов, вооруженных книгами о Великом шелковом пути, чайханы стали респектабельными ресторанами, а рынки — туристическими объектами. И даже молочник, орущий под окном: «Кислый молоко!», казался частью туристического пейзажа.

Перед вылетом я проснулась от крика энциклопедиста. Оказалось, тайком она купила путеводитель по Средней Азии и изучала его.

— Мы и половины не посмотрели! — гневно бросила мне в лицо Зина. — Мы ходили ка­ки­ми-то туристическими тропами. Ты посмотри, какие фрески!!

У партнеров

    «Русский репортер»
    №36 (214) 15 сентября 2011
    Трагедия в Ярославле
    Содержание:
    Город без команды

    На церемонию прощания с хоккеистами «Локомотива» в Ярославле пришли сто тысяч человек. Для города с шестьюстами тысячами жителей — цифра, потрясающая воображение. Но в самом Ярославле этому никто не удивился. Попасть в «Локомотив» мечтают все здешние мальчишки. Получается, естественно, у единиц. Но и остальные, как правило, не жалеют, что попробовали. Хоккей в этом городе едва ли не основной способ социализации, а «Локомотив» был главной гордостью нового, постсоветского Ярославля. Катастрофа Як-42Д не только привела к гибели десятков людей, но и нанесла тяжелый удар по чувству ярославской идентичности, сильно развитому у горожан

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Реклама