Штанга на подъеме

Спорт
Москва, 24.11.2011
«Русский репортер» №46 (224)
На чемпионате мира в Париже российские тяжелоатлеты завоевали четыре золотые медали, это лучший результат с 1991 года, когда победителей из еще существовавшего СССР чествовали пять раз. «Русский репортер» попытался понять, можно ли рассчитывать, что этот взлет будет продолжительным

Фото: Алексей Майшев для «РР»

Неожиданность: в тренировочном зале, где занимаются штангисты, царит тишина: металлические блины теперь делают из обрезиненного материала — даже падая с двухметровой высоты, штанга издает только глухой стук. Процесс мало напоминает монотонное перемещение тяжестей в разных плоскостях. В отличие от культуристов штангисты развивают «быстрые» мышечные волокна — те, которые способны за короткий промежуток времени выдать максимальное усилие.

Бодибилдеров общественное мнение давно и прочно записало в большие любители стероидов и прочих допинговых ухищрений. Не избежали подобных подозрений и тяжелоатлеты. Представители федерации приверженность российских спортсменов к допингу всячески отрицают.

— Только в нашем виде спорта есть столь серьезные санкции за употребление допинга, — утверждает президент Федерации тяжелой атлетики России Сергей Сырцов. — Дисквалификация, если попался, — четыре года. Нигде больше такого срока не дают. А четыре года — это фактически крест на спортивной карьере. Соперники к моменту возвращения далеко уйдут, молодежь подрастет. Это за два года без соревнований еще можно как-то наверстать форму, но за четыре — ни в жизнь. Поэтому спортсмен и его тренер десять раз подумают, прежде чем глотать что-то сомнительное.

Но без фармакологии ни один вид профессионального спорта сегодня не обходится.

— Фармакология — необходимый фактор тренировочного процесса, — объясняет Оксана Солоненко, в прошлом чемпион России по женской штанге. — Нагрузки, которые переносит организм спорт­смена, простого смертного свели бы в могилу. Поэтому витамины, аминокислоты, восстановители, энергетики, антиоксиданты, креатин и многое другое — все это можно назвать стимуляторами — это необходимая помощь спортсмену в преодолении чрезмерных нагрузок. Но базой хороших результатов в любом случае будут не препараты, а талант, трудолюбие и количество проделанной работы!

Тяжелая атлетика считается неженским видом спорта. И в самом деле, маникюр на пальцах, обхватывающих гриф многопудовой штанги, смотрится необычно. Но на последнем чемпионате мира в Париже из четырех золотых медалей российской команды три выиграли женщины — Светлана Царукаева, Оксана Сливенко, Надежда Евстюхина. Совсем немного не хватило для победы Татьяне Кашириной, которая, установив мировой рекорд в рывке, по итогам двух упражнений осталась второй. Таня плакала от обиды, даже поднявшись на пьедестал.

Как объяснила Оксана Солоненко, чаще всего девочки попадают в тяжелую атлетику из любопытства или приходят из других видов спорта — легкой атлетики, пауэрлифтинга:

— Бывает, приходят в тренажерный зал, там их замечает тренер. А хороший тренер всегда сможет убедить человека заниматься своим видом спорта. К тому же у нас очень хорошие перспективы в росте спортивной карьеры — конкуренция относительно небольшая. Иногда тренер сам приходит в школу и агитирует заниматься тяжелой атлетикой. Свою группу я набрала именно так. Единственный неприятный момент в том, что девочек папы — а не мамы, как следовало бы ожидать! — отговаривают от занятий, начитавшись и насмот­ревшись в интернете страшных историй про то, как штанга уродует молодой организм. Правда, критики женской штанги почему-то забывают о том, сколько женщин заняты у нас в стране на тяжелых работах.

Долгое ожидание

— Тяжелая атлетика стала по-настоящему тяжелой в 90-е, — считает главный тренер мужской сборной России Давид Ригерт.

На его знание истории своего вида спорта можно положиться: 64-летний штангист побеждал на Олимпиаде, шесть раз выигрывал чемпионат мира, девять раз был чемпионом Европы. На его счету 63 мировых рекорда. Сегодня в этом сухом и жилистом человеке спортивное прошлое выдают, пожалуй, только руки: огромные кисти как будто созданы для того, чтобы намертво обхватить гриф. Но рукопожатие у него на удивление мягкое — видимо, он сознательно соизмеряет силу.

— Остатки спортивной школы удержали только благодаря героизму тренеров, — продолжает Ригерт. — Многие отцы тренировали своих детей. Идти было некуда, работали безо всякой зарплаты. Впрочем, тяжело стало работать еще до полного развала Союза, в середине 80-х. В перестройку по всему спорту началось искусственное омоложение команд. Мы очень тяжело от этого пострадали. Ведь смена должна естественным путем происходить. Молодым, конечно, нужно давать возможность расти, но у стариков нельзя отбирать возможность сопротивляться. Внутренняя конкуренция поддерживает на высоком уровне не только спорт — все что угодно.

— Сейчас уже можно говорить о возрождении тяжелой атлетики в России?

— Перелом наступил в 2000-х, если точнее, то в 2003 году. Тогда президентом федерации стал Николай Пархоменко — человек не из тяжелой атлетики (чемпион СССР по вольной борьбе, до 2003 года возглавлял Центр спортивной подготовки сборных команд Госкомспорта. — «РР»). В своих кругах нужного специалиста так и не смогли найти, развоевались до того, что понадобился внешний управляющий. Я лично уговаривал тогдашнего министра спорта Вяче­слава Фетисова, чтобы он разрешил Пархоменко руководить федерацией. О спонсорах даже речи не было. Все финансирование, которое было тогда выделено, пошло на спортсменов.

— У вас не было желания бросить спорт, заняться бизнесом, найти другую работу?

— Когда я в 1987-м ушел из сборной с тренерской работы, зарождалось кооперативное движение. У меня был небольшой бизнес, выживал, как и все. Хотя тяжелую атлетику не забывал, пытался как-то поддерживать. Собирали штангистов, проводили соревнования на собственные скромные средства.

Но к спорту я все равно вернулся. В какой-то мере дети подтолкнули меня на этот шаг. Как-то в выходной собрались, поехали на природу отдохнуть семьей: я с двумя сыновьями. Фотографировались там. И когда я на фотографию глянул, то ахнул: дети худенькие, слабые. Ужаснулся: что ж я делаю? И в 1995 году стал собирать группу, тем более что бизнес мой шел не так чтобы очень. В результате открыл спортивную школу. Туда сначала мои дети пошли, а через полгода весь класс целиком записался, когда увидели, что спорт с человеком делает. Началось со школы, потом город помещение выделил. Мне в то время несколько раз предлагали стать главным тренером сборной, но я отказался. Никаких условий, даже базы собственной, у российской сборной не было.

А в федерации настоящая чехарда была, главные тренеры между собой постоянно грызлись, междоусобицы без конца затевали. Сборы проводили практически без денег. Много нехорошего было, и это, конечно, на развитии спорта сказалось. Тяжелая атлетика выжила только за счет самоотверженности тренеров на местах.

Наш вид спорта напрямую связан с рабочим классом. Почти все дети, которые тренируются, — с улицы, большинство из неимущих семей. И мы точно так же себя чувствуем, как и весь рабочий народ. Я в 90-х, когда начал свою школу создавать, жил в центре Таганрога и видел, что улица с молодыми делает. Просто жалко их было. И хорошую фразу тогда услышал. Разговаривал с одним тренером, у которого сын — спортсмен высокого класса. Но он очень жестко тренировал пацана. Я ему говорю: «Что ж ты делаешь, парня замучаешь!» А он в ответ: «Пусть лучше руку в зале сломает, чем душу на улице».

Китайское «копи-чудо»

Сегодня в сборную — как мужскую, так и женскую — перспективные спортсмены приходят в основном из нескольких регионов: это республики Кавказа, Краснодарский и Хабаровский края, Ростовская, Оренбургская, Ульяновская, Кемеровская области, Приморье и, естественно, Москва с  Подмосковьем. Развитие спорта в регионе во многом зависит от хозяина — губернатора, главы области, мэра города. Так было и в советские годы: если в горкоме или обкоме партии кому-то нравилась тяжелая атлетика, для этого вида спорта находилось все необходимое. В одних только Шахтах Ростовской области воспитали шесть олимпийских чемпионов и семь чемпионов мира. Шахты — городишко крохотный, но работал в нем выдающийся тренер, чемпион Олимпиады 1964 года в Токио Рудольф Плюкфельдер.

Неплохо обстояло дело и с научно-меди­цин­ской работой. Сотрудники комплексной научной группы присутствовали на тренировках всех спортсменов международного уровня. Каждому атлету даже определялось индивидуальное меню: сколько килокалорий он должен съесть на обед, сколько сжечь на тренировке.

Кстати, именно тогда началось зарождение китайского чуда. Специалисты из Поднебесной охотно проходили практику в столичном Институте физкультуры, защищали диссертации, попутно слизывая все подчистую: планы тренировок, методики восстановления и многое другое. Как показала история китайского автопрома, копировать чужой опыт наши соседи умеют в совершенстве.

Хотя, конечно, дело не только в этом. В КНР была разработана серьезная государственная программа по развитию тяжелой атлетики. Отличные залы есть во всех провинциях, а про людские резервы и говорить нечего. Всего один пример: чемпионат одной только провинции КНР проходит почти месяц: иначе не успевают выступить все участ­ники, которых набирается за тысячу человек. Для сравнения: в России чемпионат страны, на который приехали 110–120 спорт­сменов-мужчин, — это уже событие. С девушками еще скромнее, хорошо, если наберется 60 участниц.

В Лондоне команда должна по плану Министерства спорта завоевать шесть медалей — по две каждого достоинства. Смогут ли наши спортсмены взять этот вес, Давид Ригерт прогнозировать не берется: «загад не бывает богат». Но, как отмечает главный тренер, шансы у сборной есть:

— Что с того, что китайцы или иранцы прут как танки? Мы тоже без дела не сидим! Бороться будут все, кто поедет на Игры. Мы просто не берем в команду тех, кто не способен бороться за медаль.

Россияне на чемпионатах мира и олимпиадах

У партнеров

    «Русский репортер»
    №46 (224) 24 ноября 2011
    Таджикистан
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Блоги
    Репортаж
    Реклама