7 вопросов Роберту Макки, преподавателю сценарного мастерства

Интервью
Москва, 08.12.2011
«Русский репортер» №48 (226)
В конце ноября в Москве прошел четырехдневный семинар Роберта Макки — автора учебника-бестселлера «История на миллион долларов, у которого в разное время учились оскароносные режиссеры Чарли Кауфман, Питер Джексон, Пол Хаггис и другие. Макки с одинаковым презрением относится и к сегодняшнему Голливуду, и к высоколобому артхаусу. Он неустанно призывает сценаристов вновь освоить утраченное после 50-х искусство рассказывать истории о живых людях

Фото: AFP/East News

1. Что такое история для фильма? Это просто скелет или она может нести месседж?

Месседж — это слишком дидактично. Проблема современных сценаристов, особенно сценаристов арт-фильмов, в том, что они не могут выразить свои чувства и мысли, они их только «предполагают». Поэтому нередко все заканчивается бесконечным монологом себе под нос. Сценаристы не могут или не хотят выражать этот смысл через действия героев. Вот и приходится все разъяснять устами персонажей.

2. А как же жанровые фильмы? Скажем, боевики — мы же смот­рим их как историю, которую видели уже миллион раз.

Ерунда. Все истории жанровые. Даже арт-фильм — это четкий жанр, суть которого в нарушении правил жанра. Это не делает его более глубоким или умным: арт-фильмы набиты всевозможными клише. Но большинству из тех, кто делает коммерческие фильмы, тоже плевать на людей. Они впаривают массовой аудитории как раз те самые сто раз рассказанные истории о победе добра над злом, о которых вы говорите. Режиссеры разбились на два лагеря: тут артхаус, там коммерческое кино. А посредине почти никого не осталось. И я говорю: хватит! Давайте уже снимать о жизни.

3. Но что значит снимать о жизни? История ведь всегда структурирована. А жизнь хаотична, бесструктурна…

Это неправда!!! (Бьет ладонью по столу.) «Жизнь не структурирована» — что за долбаная ерунда?! Конечно, у нее есть структура! Смотрите, вы пришли сюда, находясь в позиции «минус»: вам нужно взять интервью. Вот сейчас идет интервью, и когда оно закончится, вы окажетесь в позиции «плюс»: у вас будет материал для работы. Если это не структура, то что, блин, тогда вообще структура?

4. А что тогда такое реализм?

Реализм — это форма изложения, в которой соблюдены законы физики, законы течения времени и имеется причинно-следствен­ная связь между событиями. Нереалистическое произведение нарушает эти законы — по нашим субъективным ощущениям. Существуют формы нереалистической истории, в которых автору приходится заново изобретать буквально все — например, мюзиклы, где герой сразу пускается в пляс. Существует и натурализм — это ультрареализм, там зрителя тычут носом в грязь.

5. Как в документальном кино? 

Нет, как в фильме Балабанова «Брат».

6. Но «Брат» — это далеко не реализм…

Именно! Это преувеличение страшных сторон жизни. Так вот, граница между реализмом и не реализмом подвижна. Но все, кто сочиняет истории, в конечном счете претендуют на реализм.

7. А чем определяется профессиональный успех сценариста?

Зависит от того, что для вас успех. Мой друг Стивен Пресфилд написал тридцать шесть киносценариев, шесть из которых были взяты в производство. Это считается очень хорошим результатом. А потом он решил перестать быть сценаристом и стал писателем. И сейчас пишет исторические драмы. Как сценарист, у которого в производство попадала каждая шестая работа, он зарабатывал гораздо больше, чем как писатель. Но сам Стивен считает, что именно романы сделали его успешным. Короче, все это очень субъективно. Что считать успехом: деньги, критику или само­ощущение? Я сам считаю, что успех — это когда ты перестаешь завидовать коллегам.

Новости партнеров

    «Русский репортер»
    №48 (226) 8 декабря 2011
    Выборы
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Реклама