Зачем нам нужен конец света

От редактора
Москва, 29.12.2011
«Русский репортер» №51 (229)

— Что же вы только о всякой ерунде пишете, а о главном молчите?! Зачем говорить про лекарство от старости, космические аппараты и реформу образования, если в 2012 году все равно случится конец света…

С подобными претензиями к нам в отдел науки постоянно обращались возмущенные читатели. Мы вяло отбивались: мол, в календарь майя не верим, про страшный астероид писать надоело, а эпидемию очередного зверского гриппа еще не объявляли. И вообще мы представляем рациональное знание, нам не до мистики.

Но в итоге мы все-таки смирились с неизбежностью конца света. Пусть себе наступает. А поскольку Армагеддон относится к числу событий высокой социальной значимости, было ре­шено посвятить ему специальный выпуск «Русского репортера». Тем более что на носу Новый год — самое время подводить итоги и планировать будущее.

Тему этого номера условно можно назвать так: «Конец света как мысленный эксперимент». Мы не очень верим, что прилетит смертоносный метеорит или случится ядерная война (тьфу-тьфу!). Но размышления о конце света — это не про смерть, это про жизнь.

Однажды я случайно попал на тренинг по тайм-менеджменту. Девушка-психолог пыталась научить нас эффективно использовать свое время. В числе заданий было такое: «Представьте, что вам осталось жить всего три года. Напишите десять задач, которыевы захотите решить за отпущенный срок». Участники тренинга покорно выписывали на листочках: «1) Написать книгу. 2) Больше проводить времени с дочерью…» После этого психолог радостно выпалила: «А теперь представьте, что жить вам осталось не три года, а три месяца. Составляйте новый список».

Не знаю, помогло ли мне это в организации времени (похоже, нет), но вот борьбе с кризисом среднего возраста такое задание точно способствует. Наверное, многим знакомо это состояние: вроде бы приемлемый уровень достигнут, образование есть, дети есть, работа есть, голод на горизонте не маячит, а вот подняться на какой-то принципиально новый уровень никак не получается — все время уходит на рутину, на поддержание этого статус-кво.

И это не только про конкретного человека с его неврозами. Есть ощущение, что кризис среднего возраста охватывает всю цивилизацию. Планета уже почти не голодает, даже в космос мы ухитряемся летать. Но до царства божьего, до коммунизма или до какой-то еще мечты все так же далеко, как и сто лет назад. Да и с космосом мы зависли где-то на околоземной орбите, так и не посадив своего яблоневого сада на Марсе.

Когда мы представляем себе исчезновение человечества, крушение страны или собственную гибель, то получаем уникальную возможность подвести итоги и отличить важное от не очень важного.

Конец света — вечный сюжет. Его можно найти где угодно — от первобытных мифов до свежих голливудских блокбастеров. Но почти всегда это — не абсолютный конец. После него начинается какая-то новая жизнь. Катастрофа становится причиной перезагрузки системы.

Воображаемый апокалипсис — удачный повод произвести такую перезагрузку у себя в голове. А потом выглянуть в окно, убедиться, что метеорит не упал, и начать чуть-чуть новую жизнь. Лично я попробую.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №51 (229) 29 декабря 2011
    Ожидание
    Содержание:
    Сценарий смерти как план жизни

    Конечно, никто умирать пока не собирается, это всего лишь мысленный эксперимент. Но наши респонденты почему-то нервно смеются и просят время подумать. А потом отвечают: «Все продам, уеду. На Камчатку, в Бразилию, на Мадагаскар, в Гималаи… Есть что-то подальше?» Или: «Буду делать добро собственноручно и в больших количествах. Давно собирался…» Или как в американском кино: «Ограблю банк, всех убью, кутну напоследок». Сценарии типичны, их немного. Что же на самом деле человек выбирает, определяя план на свои последние тридцать дней? Об этом мы спросили у психотерапевта Александра Сосланда

    Реклама