Разминка для олимпийцев?

Соня Бекина
2 февраля 2012, 00:00

На первой в истории юношеской Олимпиаде в Инсбруке сборная России заняла в общекомандном зачете пятое место. Корреспондент «РР» попытался выяснить, что это значит для нашего спорта.

Поражение в финале от  финнов в серии послематчевых буллитов наши хоккеисты восприняли как трагедию

Для спортсменов и их тренеров Олим- пийские игры — настоящее наваждение. Ради медали с пятью кольцами они готовы терпеть нужду, лишения, боль — бежать со сломанными ребрами, кататься на плохо гнущихся ногах, мчаться с гор на обезболивающем. Потому что в этом их надежда на будущее.

Не так давно возник новый формат соревнований — юношеские Олимпийские игры. Два года назад в Сингапуре состоялись первые такие Игры в истории — летние. Две недели назад в австрийском Инсбруке завершились первые зимние. Их место в иерархии спортивных мероприятий все еще не определено. Что это — детские соревнования, не требующие полной отдачи, или настоящая Олимпиада, ради участия в которой можно пойти на любые жертвы?

Детские игры для взрослых

Инсбрук, отвоевавший право проведения Игр в борьбе с финским Куопио, уже дважды проводил «большую» Олимпиаду — в 1964 и 1976 годах, так что необходимые опыт и инфраструктура у этого небольшого города имелись. Проблема была в деньгах: выборы столицы юношеской Олимпиады проходили в 2008 году, и вся подготовка к ней пришлась как раз на период мирового кризиса. В итоге бюджет Игр составил 23,7 млн евро — столько же стоила взрослая Олимпиада 1976 года.

Оргкомитету пришлось здорово ужаться — в Инсбруке обошлись без излишеств. Естественно, был бесплатный регулярный транспорт для участников, нормальное жилье, сухой паек для прессы и обеды для полутора тысяч волонтеров, которые взвалили на себя основную часть работы, но никаких сувениров, фуршетов, бесплатных кепочек и всего того, к чему привыкли жадные до халявы медийщики.

— Наша Олимпийская деревня, конечно, не пятизвездочный отель, но вполне нормальная, — поделились впечатлениями лыжники Анастасия Седова и Никита Хабаров. — Живем по три-четыре человека в комнате, есть интернет и санузел — что еще надо-то?

С питанием, правда, дела обстояли по­хуже.

— Каждый день одно и то же, причем все невкусное, — пожаловалась фристайлистка Ксения Максимова. — Вроде и выбор есть, но из чего: либо слипшиеся макароны, либо холодные котлеты… Спасает только «Макдоналдс».

Волонтеры, съехавшиеся сюда со всего мира, трудились не покладая рук с утра до ночи. Им помогали члены Оргкомитета Сочи-2014, приехавшие в Инсбрук набираться опыта.

— Да еще неизвестно, кто кому помогает, — заявил один из них (назовем его условно Максим: членам оргкомитета запрещено общаться с прессой и давать официальные комментарии). — Из-за острой нехватки денег готовиться начали только в августе, и сейчас все делается в дикой спешке: и мы, и организаторы, и волонтеры с января работаем вообще без выходных. Меня приехала навестить семья, так пока я смог только пообедать с ними — 15 минут — и все.

При этом организацию работ никак нельзя назвать хаотичной — напротив, австрийцы подошли к делу с немецкой методичностью.

— Чтобы попасть сюда, мы прошли несколько тестов, — рассказали волонтеры Елена Боженова из Великого Новгорода и Анна Калинина из Москвы. — Например, требовалось знание двух языков: английского и немецкого, потому что обслуживающий персонал — допустим, секьюрити — разговаривает только на немецком, причем на каком-то своем, австрийском диалекте. Кроме того, на собеседовании оценивались наши личные качества и прошлый волонтерский опыт — а он у нас был. Попасть сюда просто так, с улицы, было бы сложно.

Между тем в самом Инсбруке о проходящих Играх знают, похоже, далеко не все. Разумеется, центр города украшен флагами и олимпийской символикой: на одной из главных площадей по вечерам проходит награждение победителей, но буквально в паре кварталов от нее о статусном мероприятии ничто уже не напоминает. Ни малейшего намека на нынешние Игры в сувенирных лавках — хотя они хранят память о прошлых Олимпиадах. Кружки и майки с изображением талисмана — козла Йоггла — можно купить только на олимпийских объектах.

— Я не понимаю, сейчас разве Олимпиада? — спрашивает у меня в автобусе американский турист-горнолыжник. — Я и не знал: пока погода была хорошая, я катался. Сейчас вот началась пурга, решил прогуляться по центру, а тут — кольца…

В бортовом журнале немецкой авиакомпании в календаре важных спортивных событий января указаны теннисный турнир Australian Open и матч всех звезд по американскому футболу в гавайском Гонолулу. В отеле австрийский спортивный канал показывает вовсе не юношеские Игры, а этап Кубка мира по прыжкам с трамплина.

— Австрийское телевидение не стало покупать трансляцию Олимпиады, — объясняет Максим из Оргкомитета-2014. — Слишком дорого, а реклама скудная. Обычные австрийцы об этом вовсе не знали, пока в новостях не показали открытие. После этого в выходные стали подтягиваться люди — посмотреть, что происходит.

На одном из российских информационных каналов мелькнул сюжет об инсбрукской Олимпиаде, но в нем были перепутаны имена всех упоминавшихся спортсменов и тренеров.

— Ваши болельщики интересуются всем этим? — задает вопрос немецкий журналист Марк, с которым мы стоим на склоне горы Патчеркофель, где проходит финал соревнований по горным лыжам. В метре от нас на самой обычной трибуне одиноко наблюдает за происходящим президент Международного олимпийского комитета Жак Рогге.

— Вообще-то в России детский и юношеский спорт мало кому интересны, — признаюсь я.

— Вот и у нас тоже, — соглашается Марк. — Немецкие фанаты следят за взрослыми соревнованиями — по биатлону, например, или теннису.

Кому вообще нужны эти Игры, если пуб­лике они неинтересны и даже телевидение принимающей стороны их игнорирует?

— То, что мы видим сейчас, — только начало, — говорит Жак Рогге, который, собственно, и придумал юношескую Олимпиаду. — У нас появился шанс показать молодым спортсменам будущее, дать им убедиться в том, как много в мире возможностей.

В принципе, даже взрослые Олимпийские игры, пользующиеся теперь такой популярностью, когда-то вызывали интерес лишь у горстки людей. К тому же они, как сейчас юношеские, были финансово невыгодны: например, тот же Инсбрук в 1976 году принял зимнюю Олимпиаду только потому, что от нее по экономическим соображениям отказался американский Денвер. Спонсорскую составляющую в олимпийское движение привнес тогдашний президент МОК Хуан Антонио Самаранч, и теперь за возможность разместить свой бренд рядом с олимпийскими кольцами бьются транс­национальные гиганты.

Юношеская Олимпиада — еще одна площадка для потенциальных спонсоров. Несколько компаний поддержали эти Игры, выставив свои стенды в центре города. Там отдыхающим туристам в мороз предлагались бесплатные чай и печенье, а также незатейливые викторины с вопросами о фирмах-спонсорах и призами.

— Вы не слышали об Олимпиаде? Ну как же так! — возмущается работник одного из стендов, когда я, спрятав журналистский бейджик и сделав глаза покруглее, удивляюсь обилию олимпийской символики. — Это же прекрасный шанс для молодых спортсменов, у нас тут каждый день праздник! Вот, кстати, и узнаете побольше об Олимпиаде — примите участие в конкурсе, ответы на все вопросы можно найти вот тут…

Туристы старательно изучают спонсорскую историю, а стеклянный ящик с ответами уже набит до отказа.

Кроме того, младшая Олимпиада — отличная реклама для Олимпиады старшей. Казалось бы, та в ней давно уже не нуждается, но разве бывает много рекламы и много болельщиков?

Взрослые игры для детей

В официальных пресс-релизах можно было прочитать о том, какой огромный интерес вызывают соревнования, как на «Медаль-плаза» — площадь, где проходит награждение, — стекаются 25 тысяч зрителей… Все это, конечно, неправда, хотя зрители все-таки были. Только если на взрослую Олимпиаду без боя не прорваться, билеты на детскую совершенно бесплатны. Их раздают волон­теры на главном стадионе и в специальных кассах.

Фигуристы и хоккеисты пользуются наибольшей популярностью — на ключевые сорев­нования действительно трудно попасть: все билеты расходятся мгновенно. Вопрос только — кому они достаются? Если присмотреться повнимательнее, окажется, что обычных болельщиков на трибунах чрезвычайно мало: в основном места заняты коллегами по сборной, тренерами, журналистами, представителями делегаций, волонтерами, гостями спонсоров — короче говоря, аккредитированными зрителями. Еще есть дети, которых организованными группами приводят на каждое соревнование.

С другой стороны, какая разница, если все места заняты и зрители громко выражают поддержку спортсменам?

— Мне все тут ужасно нравится, — признается 18-летний лыжник Никита Хабаров. — Да даже если бы что-то было не так, какая разница?! Это же Олимпиада, быть здесь нереально здорово!

Ему вторят все: фигуристы, биатлонисты, конькобежцы… Для многих из них это первый международный старт и почти для всех без исключения — самое яркое и важное событие в жизни.

Завоевавшая в Инсбруке золотую медаль фигуристка Лиза Туктамышева уже выступает на взрослых соревнованиях. Но даже она, участвовавшая в этом году наравне с самыми сильными фигуристками планеты в финале Гран-при, заявила: «Я отношусь к этой Олимпиаде серьезно». Другие же выступают перед такой аудиторией впервые и страшно нервничают, как, например, 16-летняя австрийская горнолыжница Кристина Агер: зачитывая торжественную клятву на официальном открытии Игр, она забыла текст и, простояв в молчании несколько минут, смогла только сказать: «Шайсе!» (самое распространенное немецкое ругательство сродни французскому merde или английскому shit). «Я растерялась, — объясняла она потом, когда выиграла бронзовую медаль. — Никогда в жизни я не видела столько народу, текст просто вылетел у меня из головы. Зато все друзья прислали мне потом эсэмэски о том, как это было круто!»

Детская непосредственность — главное, что отличает эти Игры от взрослых. Спортс­мены легко идут на контакт, радуются, смеются, стесняются: они пока еще не схватили звездную болезнь, для них все в новинку. МОК подготовил для них не только спортивную, но и большую образовательную программу: мастер-классы, встречи с известными спортсменами, семинары…

— Вот здорово было бы поучаствовать в таком в юности! — заметил олимпийский чемпион по горным лыжам австриец Штефан Эберхартер. — Наверное, этим детям сейчас непросто, но жизнь вообще штука сложная, так что лучше пусть они готовятся к ней заранее — переживут стресс крупного старта уже сейчас и не споткнутся на взрослой Олимпиаде.

Вообще цель этих Игр — не только спорт как таковой, но и знакомство детей с другими культурами, языками, первая работа с прессой и публикой. И взрослые это понимают.

— Эти соревнования для ребят скорее показательные, — считает тренер конькобежной сборной России Ольга Казелина. — Пусть Олимпийские игры станут стимулом для подрастающего поколения.

И все же «быть стимулом» — слабая цель для Олимпиады. Универсиада, фестиваль — может быть. Но «олимпийский чемпион» — это звание, которое непросто завоевать. Какую нишу займут новоявленные «юлимпийские» чемпионы?

— Я вообще не думаю, что тут можно говорить о каком-то будущем, — признается Казелина. — Мы золотых гор никому не обещаем, да и зачем? Во взрослую сборную эти ребята еще по возрасту не проходят, а пока они подрастут, все может измениться.

— Вам федерация давала какие-нибудь установки, как перед взрослой Олимпиадой? Например, медальный план… — интересуюсь я.

— Нет, что вы! — машет рукой тренер. — Нам сказали: «Это праздник для детей». Мы так к этому и относимся. Мне с трудом верится, что наши федерации будут готовить детей специально к этой Олимпиаде, как, знаете, китайцев, которых выжимают к нужному старту, а потом те пропадают… К тому же мне лично кажется, что для этого возраста вообще не стоит проводить соревнования такого масштаба: рановато. Все-таки это стрессовые ситуации, надо еще подрасти. Потому что мы-то с вами понимаем, что это праздник, а ребята… Те, кто восемь — десять лет тренируется, уже не перестроятся. Они борются всерьез.

И это тоже правда. Надо было видеть счастливые лица победителей и расстроенные — проигравших…

— Нам тут ужасно нравится, но до гонки мы никуда не ходили, — призналась биатлонистка Наталья Гербулова. — Два дня только о соревнованиях и думали.

— Ага, серьезные такие ходили, все в себе, ни с кем не общались, — вторит ей Ульяна Кайшева, завоевавшая медали всех достоинств: золото в гонке преследования, серебро в новом виде, смешанной лыжно-биат­лон­ной эстафете, и бронзу в спринте. — Обещали, если успешно выступим, взять на чемпионат мира без отбора — не взрослый конечно. Надеюсь, не обманут…

Но, по сути, единственное обещание, которое было дано взрослыми и которое они намерены выполнить, — это выплата стипендии президента России всем призерам.

— Тридцать две тысячи рублей в месяц, — подсчитывает фристайлистка Ксения Максимова. — Хороший стимул! А вот про будущее и взрослую сборную нам никто ничего не говорил.

Будущее нынешних олимпийцев действительно довольно туманно. Если вспомнить первые летние юношеские Игры, то там пример выхода в «большие спортсмены» пока всего один: трехкратная чемпионка по спортивной гимнастике Виктория Комова, выйдя на взрослый уровень, стала в прошлом году чемпионкой мира на разновысоких брусьях и второй в абсолютном первенстве. Но ведь гимнастика по определению спорт юных, там и «взрослые» по сравнению с другими видами совсем еще дети. А другие триумфаторы Игр — сборная России заняла в Сингапуре второе место с 49 медалями — громких побед пока не одержали.

— Эти дети — наше отдаленное будущее, — считает тренер по ски-кроссу Марина Черкасова. — Речь даже не о Сочи, а о той Олимпиаде, что будет после нее. Нынешние результаты ничего не значат. Никто из тренеров и не думает высчитывать перспективы. Расслабьтесь!

И в самом деле, пусть местные мало знают о проводимой в их городе Олимпиаде, пусть ее не транслирует телевидение, пусть тренеры машут руками, а пресса путает имена победителей. Но если одни дети счастливы, участвуя в соревнованиях, а другие — выплясывая с плакатами на трибунах, значит, это нужно и правильно. 

Фотографии: Сергей Киврин/Андрей Голованов