Театр из слоновой кости

Саша Денисова
2 февраля 2012, 00:00

Кто будет делать безответственные спектакли

Одним из источников вдохновения в моде являются студенты. Молодежь. Именно к ним в молескины заглядывают дизайнеры, чтобы подсмотреть свежий look, охотятся на улице за их дешевым трэшем в необычных сочетаниях. Это общая практика — улавливать дух времени через молодых.

В русском театре это не очень работает.

Русский театр мучительно ищет современность —  в форме и содержании. Современному искусству хорошо: уже в 90-е оно себя обозначило как современное и стало работать со смыслами сегодняшнего времени. Театр вроде бы тоже мобильная структура — неподцензурная, абсолютная зона свободы.

Сейчас вроде бы — ставь-не хочу, облекай свою гражданскую позицию в театральное действо. А выясняется, что все заняты высоким искусством. Редкая художественная единица может позволить себе высказаться на тему нашего общества и времени.

Наша педагогическая система, как я вижу по двадцатилетним выпускникам театральных вузов, закладывает в студентов несколько опасных чипов, связанных с пониманием искусства как зоны художественной ответственности. Это что-то вроде выращивания художника как блестящего копииста: сначала годы школярства, подмалевков, лессировок —  и только потом можешь себе позволить. Для лессировок берутся Чехов, Шекспир, Мольер, Платонов и какой-нибудь Серебряный век.

Классика, конечно, учит школе и дает готовые смыслы, но чтобы ее ставить, нужно нажить жизненный капитал. От двадцатилетних знания жизни не ждешь: откуда ему взяться? Ждешь огня, энергии, яркого, пусть и наивного, запальчивого высказывания. И образование не должно уничтожать в них единственный чип, который и отличает молодое искусство, — безответственность. А оказывается ровно наоборот: распоясываются у нас не молодые режиссеры, а постарше — лет за тридцать, сорок, пятьдесят.

Андрей Могучий ставит в Театре Наций Circo Ambulante —  сатиру-притчу с призывом свергнуть сатрапа, который в спектакле называется Обер-Кондуктором. Кирилл Серебренников ставит «Золотого петушка» в Большом — в кремлевских декорациях, с гастарбайтерами и спецназом.

В Театре.doc идет замечательный спектакль Михаила Угарова и Елены Греминой «Двое в твоем доме» — о белорусском поэте и кандидате в президенты Некляеве, которого взяли под домашний арест, в результате чего в доме у него поселились двое гэбэшников. Жена кандидата устроила чужакам невыносимое существование. Сейчас Угаров с молодыми актерами делает спектакль «Площадь» — о недавних митингах в Москве.

Почему этого не делают молодые режиссеры, которые «по звонку» в фейсбуке выходят на улицы? Потому что высокое — постановки, мизансцены — это одно, а гражданская позиция — другое, невысокое: агитка, публицистика. Это еще один чип русского сознания: пусть будет про сегодня, но глубоко. По школе, с мизансценами.

rep_233_pics/rep_233_068-2.jpg
Саша Денисова

Чем занимаются в Школе документалистики Угарова и Марины Разбежкиной? В первую очередь постановкой взгляда на реальность. Потому что все молодые хотят брать планки высокого и рождать великие метафоры. А оглядываться по сторонам не хотят.

Когда год назад Кирилл Серебренников сказал мне, что перед началом репетиций отправил своих студентов в хоспис, я подумала, что это начало новой театральной школы. Потому что обычно русский театральный студент перебирается из одной башни из слоновой кости — учебного заведения — сразу в другую, в репертуарный театр, где соседство со старыми мастерами постепенно делает из него носителя традиции.

А по мне — именно новое поколение теат­ральных режиссеров, прежде чем погрязнуть в преемственности, должно заняться безответственными вещами. Ничто не мешает, голова светлая, энергии полно. Кто же еще может почувствовать время, как не двадцатилетние — без груза жизненного опыта, без боязни потерять репутацию в искусстве?

Чтобы режиссеры постарше, как дизайнеры, заглядывающие в блокнотики к студентам, могли почувствовать пульс времени в безответственных, пусть и дурацких идеях молодых.