Виновен по собственному желанию

Актуально
Москва, 09.02.2012
«Русский репортер» №5 (234)
В городе Мариинске Кемеровской области произошло аномальное по российским меркам событие: местный житель Сергей Мочалов, теперь уже бывший инспектор ГИБДД, был признан виновным в получении взятки и приговорен к астрономическому штрафу в 2,5 млн рублей. Корреспондент «РР» отправился на место событий, предполагая написать детектив с торжеством справедливости в финале, а обнаружил шекспировскую драму о чувстве долга и предательстве

Фото: Кристина Емельянова

Тридцать сребреников

Бывшие сослуживцы Мочалова, диктуя его телефон, предупреждают, что он после всей этой истории наверняка уехал из Мариинска или как минимум сменил номер сотового — очень уж большой был скандал для такого маленького города. Однако Сергей никуда не уезжал, телефон не менял и даже с «Одноклассников» свою страницу не удалил.

— Начальник ОГИБДД мне тоже говорил валить из города после суда, — усмехается он. — Видимо, чтобы глаза ему не мозолить.

Уголовное дело было возбуждено в феврале 2009 года, когда вскрылись факты преждевременного возврата водительских удостоверений их владельцам, лишенным права управления автомобилем. Начальник Мариинского ОГИБДД и его заместитель нашли двух свидетелей, которые показали, что именно от Мочалова получили назад свои документы, отдав за это по 30 тысяч рублей. По версии следствия, взяв деньги, инспектор вносил изменения в базу данных, где содержалась информация о нарушениях и штрафах. Заходя в систему под чужим логином, он исправлял дату окончания приговора, и когда потом его «клиента» останавливал на дороге инспектор ГИБДД, сверка с базой показывала полный порядок.

Кульминацией же сюжета, изложенного в приговоре, стал случай на дороге, когда один из «клиентов» Мочалова во время проверки документов обнаружил, что в базе его добропорядочность не зафиксирована и он по-преж­нему является «лишенцем». Суду была предоставлена видеозапись разговора огорченного «клиента» с инспектором, сделанная в больнице, где Мочалов лечился. Инспектор обещал разобраться, как только закончит лечение. Эта готовность в суде тоже сыграла против него.

Наказуемая инициатива

У самого героя этого образцово-показательного дела иная версия произошедшего. Мочалов утверждает, что однажды он узнал: кто-то в отделении раньше срока возвращает изъятые водительские удостоверения их владельцам. Мимо такого вопиющего нарушения закона он пройти не смог — сообщил о нем и.о. замести-теля начальника Мариинского ОГИБДД (который на суде потом отрицал факт этого разговора). А когда понял, что до правды никому нет дела, решил «частично признать свою вину» и уволиться. Правда, он тут же оговаривается, что рапорт об увольнении и объяснительную писал под давлением руководства и представителя службы собственной безопасности.

Тем удивительнее, что уже на следующий день Мочалов передумал и решил вернуться обратно. Однако восстановиться на ра­боте оказалось не так-то просто. За прошедший день в отношении уволенного сотрудника уже была проведена «служебная проверка», закончившаяся формулировкой «применить меры административного воздействия к инспектору не представляется возможным в связи с тем, что он уволился». Начальство это вполне устраивало.

Добиться восстановления в должности Мочалову удалось только через полтора месяца, и практически тут же, в феврале 2009-го, против него было возбуждено уголовное дело по статьям № 286 (превышение должностных полномочий) и № 290 (получение взятки за незаконные действия).

Скрытую логику этих событий мы попросили объяснить бывшего майора милиции Романа Хабарова, героя громкой публикации о милицейских буднях («Милиция деградировала на моих глазах», «РР» № 41 от 18 октября 2011 года).

— Я не готов обвинять человека заочно, но, судя по всем признакам, история очень похожа на неудачную попытку разрулить ситуацию, которая на милицейском языке называется «залет», — считает Роман. — В ГАИ не принято укрывать доходы от начальства. Участники «бизнеса» работают по неписаным правилам, но если кто-то допустил осечку, грозящую последствиями, его из «бизнеса» аккуратно удаляют. Сделка, как правило, выглядит так: ты добровольно увольняешься и оставляешь на себя умеренный компромат — чтобы потом не делал глупостей, — а мы не даем делу ход и вообще остаемся друзьями. Зачем Мочалов решил восстановиться — не знаю. Возможно, с кем-то посовещался и решил, что доказать ничего не смогут. А может, тут и вовсе что-то личное.

Бессмысленный и беспощадный

— Мой первый адвокат был уверен, что меня оправдают — настолько неуклюже было сшито это дело, — комментирует Мочалов постановление суда.

 Обвинение действительно строилось на предположениях и словах свидетелей, никакой «контрольной закупки» коррупционной услуги не было: ни скрытой видеозаписи, ни помеченных купюр, ни тем более взятия с поличным. А одной из главных улик стала ксерокопия паспорта свидетельницы обвинения, лишенной водительского удостоверения, с написанным ее рукой номером телефона Мочалова.

— Фактическая сторона дела, к которой мы бесконечно апеллировали, осталась за скобками, — жалуется осужденный. — Например, в тот день, когда, по показаниям свидетельницы, она дважды после обеда созвонилась со мной, потом встретилась в ГАИ, передала тридцать тысяч и забрала водительское удостоверение, меня во второй половине дня вообще не было на службе — это подтверждается записями в рабочем ежедневнике. Даже распечатка телефонных разговоров показала: звонков с номера свидетельницы ни тогда, ни в другие дни не было. Однако эти и многие другие очевидные факты не были приняты судом во внимание.

Экспертиза базы данных «АИПС-водитель» тоже оказалась в пользу Мочалова: все изменения в ней производились под логинами «Кобец» и «Кривоногов» (притом что последний в это время был в отпуске в другом городе). А одна из поправок была внесена в тот день, когда в здании ОГИБДД вообще никого не было — по крайней мере если верить официальным документам.

По словам Мочалова, главным словом во время судебного заседания было слово «мог»: «он мог знать», «он мог сделать».

— Но это не помешало меня осудить, потому что всем был выгоден именно такой исход, — заключает он.

Что бы дал оправдательный приговор? Испортил бы показатели по выполнению плана — во-первых. Пришлось бы заново начинать всю работу по поиску коррупционеров — проверки, допросы, — во-вторых: ведь раз налицо факт преступления, должен быть и виновный, и кому этот жребий выпал бы во второй раз, неизвестно. А лишний риск никому не был нужен.

Memento mori!

Двух с половиной миллионов рублей для выплаты штрафа у Мочалова, естественно, нет. Но это вовсе не значит, что в ближайшее время судебные приставы опечатают все его имущество: закон не ограничивает срок, в течение которого осужденный должен полностью погасить весь долг, а размер ежемесячных выплат определяется исходя из возможностей оштрафованного.

— Поэтому жизнь продолжается, — бодрится Мочалов. Мы ведем беседу под сенью похоронных венков: через год после увольнения из ГИБДД Сергей открыл в Мариинске свой бизнес — магазин ритуальных товаров. — Я встал на биржу труда, написал бизнес-план и получил субсидию на его реализацию — 58 800 руб­лей, — объясняет бывший инспектор секрет своего успеха. — Да, на тот момент я находился под следствием, но это не сыграло никакой роли.

Здесь, среди черных траурных лент и корзин с синтетическими цветами, он кажется почти умиротворенным. Теперь он точно знает: всего его обидчики рано или поздно явятся к нему и будут безответны и абсолютно безопасны.

— Конечно, мне сильно полегчало, когда был вынесен окончательный приговор, — говорит Мочалов. — Все это время я не мог строить планы, потому что не знал, что будет дальше. Сейчас, по крайней мере на этот счет, у меня полная ясность: борьба с системой — дело бесполезное, если у тебя нет больших денег или хороших связей.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№5 (234) 9 февраля 2012
Смысл богатства
Содержание:
Реклама