Я не из «лучших людей»

От редактора
Москва, 09.02.2012
«Русский репортер» №5 (234)

Владимир Путин снова написал неплохую заметку в газету. На этот раз про демократию. Коллеги шутят, что премьер-министр отбивает хлеб у журналистов. Шутка-то ничего, но это, конечно, неправда. Предвыборные тезисы фактического лидера страны играют иную роль, чем комментарии публицистов, даже тех, которые пишут изящнее, чем премьер. В том числе есть и прямое политическое действие: теневой саботаж демократизации с каждым таким заявлением становится все менее возможным.

Интересный парадокс состоит в том, что участники массовых протестов в крупных городах, благодаря которым, собственно, и пошла волна, сейчас могут упус­тить возможность прямого влияния на демократические реформы в стране. Цитаты такого типа представляют общее мнение (из самых цензурных, орфография сохранена): «С половиной тезисов соглашусь даже. Только для того чтобы все это реально можно было реализовать необходимо отстранить путена от власти. Это обязательное условие реальных преобразований. Без этого это болтология просто».

И это притом что все опросы, включая независимые, показывают, что следующим президентом России, скорее всего, будет именно Путин. Ну и как с этим быть? Наплевать на демократию, лишь бы Путина долой?

Демократические предложения Путина можно было бы продолжить, но в статью и так вошло почти все, что уже вдоль и поперек обсуждено экспертами и общест­вом. Но большинство из формальных демократизаторских предложений не сможет реально заработать без упорядоченного и организованного демократического давления, которое могло бы выйти из протестов, если бы они не уходили в лозунги и «креатив».

Я вот верю в демократию, но не в идеологический жупел, за которым маячит обман трудящихся. Для меня демократия — это реализация свободного критического коллективного мышления. Опыт научных и экспертных семинаров указывает нам на тип ситуаций, в которых такое мышление возможно, а в каких — нет. Крики и хаос либо драка неизбежны, если полемика не организована общим предметом и жестким отсевом безответственных позиций. Когда такой организации нет, остается либо распустить собрание, либо устроить жестко регулируемое сверху мероприятие — в этом, а не в чем-то ином реальная причина админресурса и фальсификаций на выборах. Помните, обычное дело в 90-х — народ голосует за КПРФ, против шоковой терапии и приватизации, а потом партии коррумпируются теми же приватизационными олигархами или глобальными корпорациями. Админресурс — это когда «свои негодяи» кажутся лучше, чем «чужие». И народ на определенном этапе это одобряет. И вот этот-то период у нас заканчивается. Что дальше?

В политике ответственные высказывания возможны, если за ними стоят не фантазии и личные интересы говорящего, а интересы больших групп граждан. Например, интересы производительной национальной буржуазии и бюджетного производительного класса (врачи, ученые, учителя и др.) можно согласовать, найти какие-то компромиссы. Просто потому, что и те и другие заняты в своей стране делом и знают, чего хотят, а не просто болтают. Но политического представительства у них почти нет.

И пока не возникает. Почему?

Пока протест объединен лишь стилистически — креативом, белыми ленточками и речевками, — обман и самообман неизбежен. За стилистическим единством кроется на самом деле вредное представление о том, что на Болотной были «лучшие люди», как говорил Сурков. Будто остальной народ с реальными интересами — худшие! Пока протестующие считают себя элитой, которой при любой экономике — хоть национальной, хоть транснациональной, хоть виртуальной — будет хорошо, главный вопрос будет о власти: «Путина долой! Партия, дай порулить!» Если «самые образованные и креативные» должны все решать в стране, то остальной народ с его скучными интересами им как бы и не нужен.

Этот снобизм и самомнение мне противны. Я — демократ. Я — обычный чувак. Я — мещанин. Я — не из «лучших людей».

Новости партнеров

«Русский репортер»
№5 (234) 9 февраля 2012
Смысл богатства
Содержание:
Реклама