Александр Гаррос из Риги

Среда обитания
Москва, 23.02.2012
«Русский репортер» №7 (236)
Журналист, беллетрист, лауреат премии «Национальный бестселлер-2003» (за написанный в соавторстве с Алексеем Евдокимовым роман «Головоломка»), автор «афишевской» книги-путеводителя по Риге (2011 г.)

Фото: Corbis/Fotosa.ru

Я прожил в Риге большую часть жизни: с шести до тридцати. Но чтобы понять, как прочен тот невидимый поводок, которым я пристегнут к родному городу, понадобилось из Риги уехать.

Неудивительно, впрочем. Льстивая формула «Рига — маленький Париж» годится разве для тех, кто не видел Парижа большого (отчего она и была так популярна в СССР). Рига не из тех полисов, что влюбляют в себя мощно и сразу. Не Париж, не Барселона, даже не Прага. Рига — это сдержанный (ну да, балтийский) темперамент, это приглушенное, вполнакала, обаяние: обаяние двойственности, еще точней, промежуточности. Почтенного 800-летнего возраста столица государства с суммарным стажем чуть больше 40 лет (с 1918 по 1940 год и с 1991-го посейчас). Главный город Латвии, никогда не бывший латышским: закладывали рыцари-тевтоны, верховодили купцы-немцы, потом преобладали русскоязычные. Всегдашняя провинция, оставшаяся таковой и в Российской империи, и в Советском Союзе, но при этом «карманный Запад», на который даже визитеры из имперских Москвы и Питера поглядывали снизу вверх, особенно при Советах — за строгость готики и буйство модерна, за кофейни и прочую «культуру быта», за европейские вольности во всем, от искусства до любовных нравов. Наконец, просто город, чей калибр гротескно не соответствует калибру страны (из двух с гаком миллионов латвийского населения треть — в Риге), а вектор развития, если вдуматься, противоположен интересу национального государства: Рига всегда росла и хорошела лишь будучи частью конгломератов куда больших, чем маленькая Латвия, — в Ганзе, под шведами (где оказалась вторым городом после Стокгольма), при Романовых (где была третьим городом империи по промышленному и культурному потенциалу), в СССР (где ВЭФы и РАФы только упрочили ее положение).

Рывок в мегаполисы так ни разу и не свершился — но и эта нереализованность странным образом красит Ригу, придает ей подспудного грустного очарования: так Лиссабон исполнился печальной прелести оттого, что у Португалии не выгорело прыгнуть в империи. Хотя чего ж странного? Развитие города, бурное временами, так и не стало перманентным — и многим его уголкам это позволило, невзирая на все военные и политические бури, застыть, законсервироваться, сохраниться если не в первозданности, то в старомодности. Их-то я и люблю больше всего, а не открыточный Старый город (Вецригу), где знаменитый Домский собор с его уникальным оргáном, или козырный квартал югендштиля, где вовсю развернулся архитектор Эйзенштейн, папа великого режиссера.

То есть и в «Старушке», как выражаются аборигены, есть неведомые пришлым прелестные уголки — взять хоть дворик англиканской церкви с видом на реку Даугаву, где столько было выпито и сказано… Но куда увлекательней бродить по Задвинью, где в районе Агенскалнс жив дух рижского предместья начала XX века и в кабачке Visi savejie все свои, как десять и сто лет назад; по Межапарку, где по пути от Братского кладбища к зоосаду и озеру — прелестные кварталы старых дач и особняков, задрапированных сосновым лесом; по Московскому форштадту, некогда гопнической Мас­качке; по двум лежащим друг напротив друга островам (на деле полуостровам) Андрейсала и Кипсала, первый из которых оккупирует богема с теат­риками и галереями, а второй — буржуазия с виллами и ресторанами.

Ну и еще одна рижская амбивалентность и межеумочность: здесь до сих пор всегда и со всеми можно объясниться по-русски. Вечная точка напряженности для тех, кто тут живет (разделенность на «латышей» и «русских» — до сих пор главный сюжет латвийской политики), но удобный бонус для всех остальных. Тех, кто прилетает сюда погулять на уик-энд. Тех, кто скупает тут элитную недвижимость (а это почти полный список явного и тайного российского олигархата). И тех, кто просто регулярно возвращается, как это делаю я. 

Любимая точка общепита

Hanza bars на улочке Kaleju — беспонтовое место, где вкусные бутерброды с лососиной и разрешают курить

Любимый магазин

Рижский рынок в пяти ангарах для дирижаблей, конкретно — пятый (рыбный) ангар: местные копченый угорь и миноги не имеют конкурентов в мире

Любимое место прогулок

Межапарк (буквально «лесопарк»), прилегаю-щий к большому озеру Кишэзерс

Любимая досто-примечательность

Братское кладбище — лаконичный ансамбль работы скульптора Зале, про который поэт Наум Коржавин написал замечательное стихотворение

У партнеров

    «Русский репортер»
    №7 (236) 23 февраля 2012
    Сторонники Путина
    Содержание:
    Ревизия аргументов

    Если проанализировать аргументы сторонников Путина, прозвучавшие в наших интервью, окажется, что их можно разделить на рациональные и иррациональные. Последние мы оставляем вне поля нашего зрения, потому что ощущение, стоит Россия на коленях или на ногах, — вещь субъективная. В то же время есть аргументы, которые проверяются с цифрами в руках, и их можно разделить на три категории

    Реклама