Партизаны вишневого сада

Актуально
Москва, 23.02.2012
«Русский репортер» №7 (236)
«Малая земля» — так назывался репортаж, опубликованный в № 3 «РР» за этот год. В нем шла речь о том, как жители и дачники подмосковной деревни Похлебайки объединились против «инопланетянина» Логинова, который перекрыл всей деревне последний доступ к Истринскому водохранилищу. После публикации нас накрыл шквал писем и звонков от людей, чья деревня ведет такую же войну за право подойти к воде. Проблема существовала и раньше, но, похоже, именно этим летом она оформится в массовое гражданское движение наподобие «Синих ведерок» или «Архнадзора». «РР» стал свидетелем очередного сражения за свободный берег Волги в Тверской области

Фото: Алексей Майшев для «РР»

Калининский район, до Твери — несколько километров. На площади перед администрацией Никулинского сельского поселения шумно: митингуют около тридцати жителей и дачников из деревни Прудище, расположенной на берегу Волги. Активистка Инна Фоломеева держит в руках коллективное открытое обращение к главе сельской администрации Роману Морошкину.

— Руководство поселения бездействует! — срывается на крик Инна. Она замолкает, отходит от камеры местного телеканала и пытается успокоиться: — Ой, сейчас начну пересказывать всю эту историю и опять заведусь…

Люди на площади требуют встречи с главой администрации. Но Роман Морошкин закрылся в кабинете и встречаться ни с кем не желает. Эту неприятную миссию берет на себя руководитель местного совета депутатов Иван Сариев. В лицо его, к нашему удивлению, никто из собравшихся на площади не знает.

Начинается словесная перепалка, где больше эмоций, чем логики. Депутату на помощь приходит глава администрации Калининского района Андрей Деев. На носу выборы, скандал в присутствии журналистов никому не нужен. Но угомонить и тем более разогнать сельский сход уже невозможно. Страсти накаляются, одно неосторожное слово — и начнется потасовка.

Весь этот сыр-бор разгорелся из-за нескольких участков земли, принадлежащих некоему мос­квичу Игорю Бондаренко. Фамилию Бондаренко на сходе склоняют на все лады, но самого «виновника торжества» здесь нет. Говорят, он редко появляется в своих владениях, с соседями не общается, на письма не отвечает. Говорят, он военный, участвовал в первой чеченской кампании. Говорят, имел высокое звание, широкие полномочия и связи. Говорят, говорят, говорят… На все вопросы о Бонда­ренко представители местной власти разводят руками: лично не знакомы.

В чем же провинился этот таинственный незнакомец? Все просто: Никулинское поселение — это сосновые леса, Волга и чистый воздух. И сотни домов, хозяева которых, наплевав на закон, захватили все подходы к воде. Бондаренко же своим участком просто перекрыл последний доступ к Волге.

— Участки в деревне Прудище, на краю леса, рядом с водой, Игорь Бондаренко купил за смешные деньги. Несколько тысяч рублей! Хотел купить еще два участка, но мы вовремя об этом узнали, подняли шум, и сделку признали  недействительной, — объясняет участник схода Сергей Маркович. На нем ультрамодное пальто и дорогие ботинки. Он сыплет юридическими терминами и показывает аккуратные папки с документами и жалобами. Он такой же дачник, как Бондаренко. Но так часто приезжает в Прудище, что давно стал здесь своим.

Суть жалоб проста. Игорь Бондаренко построил на своей земле коттеджи, отгородился высоким забором и начал захватывать соседние земельные участки. Слева от одного из них был противопожарный съезд к реке. Теперь на этом месте забор.

— У соседа загорелся дом, — рассказывает жительница Прудищ Татьяна Соловьева. — Пожарные приехали вовремя, но не смогли проехать к Волге. Им пришлось ехать за водой в соседнюю деревню, а дом за это время сгорел дотла. Пожарные были в шоке: «Такого бардака мы еще не видели». Возмущались и в прокуратуре Калининского района — но на суде представители власти почему-то нас не поддержали. Суд мы проиграли.

Тем временем ряды протестующих росли — особенно когда Бондаренко начал строительство на втором своем участке, в нескольких метрах от Волги. При этом совершил сразу два нарушения: захватил берег Волги (его забор теперь упирается прямо в реку) и присвоил участок муниципальной земли, на котором местные жители намеревались построить детскую площадку. Это был последний участок, по которому еще можно было подойти к воде.  

— Мы требуем, чтобы все было по закону. Чтобы Бондаренко прекратил стройку, вернул захваченную землю и убрался с берега — говорит Сергей Смирнов, демонстрируя акт Росреестра.

Глава поселения Сариев, срывая голос, кричит:

— Да что вы прицепились ко мне с этим Бондаренко? Когда выделялась земля, меня здесь еще не было. И глава района был другой. Нет у меня полномо-чий сносить его заборы — идите в природоохранную прокуратуру.

То есть по закону получается, что захватить землю можно просто поставив забор, а вот снести его удастся только в том случае, если соседи будут готовы пройти десять кругов бумажного ада. Но даже если они добьются освобождения земли, захватчик может снова поставить забор — и все начнется сначала. Неудивительно, что желающих глотать юридическую пыль находится немного. Но социологи давно предупреждают, что заблокированные владельцами первой линии берега — это бомба замедленного действия, которая может взорваться в любое время.

rep_236_036-2.jpg
Депутат Иван Сариев в ответе за все
Фото: Алексей Майшев для «РР»

 Слово «мы» здесь ключевое. Бондаренко нарушил не только закон, но и негласный кодекс соседства. Соседи должны договариваться. Соседи должны общаться. Пусть даже ненавидят друг друга и бьют друг другу морду, но решать все спорные вопросы они должны на месте, не привлекая посторонних — друзей во власти, людей в погонах. Так в деревнях, входящих в Никулинское сельское поселение, живут все, но не Бондаренко — возмущались люди на сходе.

Борьба с общим врагом познакомила и объединила местных жителей и дачников из Москвы, Питера, Твери. Ненависть к общему обидчику стерла социальные границы и недовольство друг другом. И это симптом всех общественных протестов последнего времени, будь то борьба автомобилистов с мигалками или соседей по подъезду с алчной управляющей компанией. Схема всегда одна: на стороне условного Бондаренко административный ресурс, против него — сила социального протеста, которая рано или поздно побеждает всегда. Вопрос только, когда и какой ценой.

Массовый исход жителей больших городов в деревню в истории России уже был — сто с небольшим лет назад. И «Вишневый сад» Чехова с точки зрения социологии — это рассказ о том, как русские нувориши нарушили закон земельного общежития. Сунулись в чужой монастырь со своим уставом, не вникли в местные проблемы, глядя на «аборигенов» свысока, а потом, когда грянула революция, удивлялись, почему в усадьбе биб­лиотеку сожгли, а потом и саму усадьбу спалили.

Никулинский сход — один из первых, но явно не последний. Вот так же начинался конфликт и в соседнем Конаковском районе, где шел массовый захват берегов Иваньковского водохранилища. Дело кончилось созданием общественной организации «Родные берега», в которую уже вошли более трех тысяч человек. Борьба пошла не на жизнь, а на смерть: телефонные угрозы, подожженные дома, избитые активисты и захватчики.

Вот и у никулинских жителей уже нет-нет да срывается: «Когда у соседа загорелся дом, мы подумали, что горит Бондаренко, — и обрадовались…» Тревожный звоночек, не правда ли? 

У партнеров

    «Русский репортер»
    №7 (236) 23 февраля 2012
    Сторонники Путина
    Содержание:
    Ревизия аргументов

    Если проанализировать аргументы сторонников Путина, прозвучавшие в наших интервью, окажется, что их можно разделить на рациональные и иррациональные. Последние мы оставляем вне поля нашего зрения, потому что ощущение, стоит Россия на коленях или на ногах, — вещь субъективная. В то же время есть аргументы, которые проверяются с цифрами в руках, и их можно разделить на три категории

    Реклама