Ревизия аргументов

23 февраля 2012, 00:00

Если проанализировать аргументы сторонников Путина, прозвучавшие в наших интервью, окажется, что их можно разделить на рациональные и иррациональные. Последние мы оставляем вне поля нашего зрения, потому что ощущение, стоит Россия на коленях или на ногах, — вещь субъективная. В то же время есть аргументы, которые проверяются с цифрами в руках, и их можно разделить на три категории

Рациональные аргументы, полностью соответствующие действительности

Пенсии, материнский капитал и в целом социальная политика. На протяжении последнего десятилетия пенсии неуклонно росли. В 2007 году средней пенсии впервые удалось перевалить через прожиточный минимум. В 2009 году, в разгар кризиса, правительство увеличило пенсии более чем на 35% в реальном выражении. На фоне пенсионной катастрофы после дефолта 1998 года политика Путина выглядела для пенсионеров весьма привлекательно.

В то же время правительству пока не удалось реформировать пенсионную систему. Об этом пишет и сам Путин: по его словам, накопительный компонент «пока толком не заработал. Доходность пенсионных накоплений невысока, а в результате низка их привлекательность». Все колоссальные затраты государства на пенсионную систему уходят лишь на удержание существующих рубежей, в то время как будущие пенсионеры чувствуют все большую неуверенность. Из-за нереформированности растет разрыв между средней зарплатой и пенсией — так называемый коэффициент замещения. Если в начале путинского правления средняя пенсия составляла 35% от средней зарплаты, то в 2010 году — уже 21%. При этом затраты государства на неэффективную пенсионную систему уже сейчас топят ее — даже при высоких ценах на нефть. В прошлом году дефицит пенсионного фонда был 875 миллиардов рублей, в этом он может удвоиться и составить уже 1,75 триллиона.

Если Владимир Путин третий раз будет избран президентом, проблема реформы встанет перед ним в полный рост. Иначе сбудется предсказание бывшего министра финансов Алексея Кудрина: если ничего не делать, Минфин превратится в департамент Пенсионного фонда.

Общий рост доходов и уровня потребления. Хотя Путину так и не удалось сдержать обещание удвоить ВВП, все же благодаря высоким ценам на нефть с 2000 года валовой продукт вырос на 65%. Постоянно росли зарплаты бюджетников, полиции, военных. В итоге рост уровня потребления заметили на себе подавляющее большинство людей. Доступность бытовой техники, автомобилей — для многих это главный показатель развития страны и аргумент в поддержку действующей власти. А то, что в этот ряд пока не попало сверхдорогое жилье, для сторонников Путина, скорее, аргумент в пользу третьего срока. В этой логике рост потребления при одном и том же человеке во главе государства должен идти по нарастающей — если в его первый срок доступной стала бытовая техника, во второй — автомобили, то в третий очередь дойдет и до жилья.

Электронный оборот документов. Действительно, в 2000-х годах появилась возможность сдавать бухгалтерскую отчетность через интернет. В 2008 году для средних и крупных компаний (где работают более 100 человек) она стала обязательной. Впрочем, это решение продиктовано логикой развития информационных технологий. Ведь до 2000 года, по сути, и интернета в стране не было — тогда к Сети были подключены чуть менее 2 миллионов человек. Сейчас около 50 миллионов.

Рациональные аргументы, частично соответствующие действительности

Это самая значительная часть аргументов. Чаще всего это тот случай, когда реформы, инициированные при Путине, хоть и не достигли полностью своих целей, все же дали определенный эффект и качественно изменили жизнь конкретных людей.

Налоговая реформа. Именно она небезосновательно приводится в качестве контраргумента, когда оппоненты путинского режима утверждают, что за 12 лет его правления ни одна реформа не была доведена до конца. В начале 2000-х была введена плоская шкала подоходного налога и уменьшен налог на прибыль, принята вторая часть Налогового кодекса, существенно упорядочившая запутанное налогообложение — количество налогов сократилось втрое. Правда, уже к концу второго путинского срока позитивный эффект от этих реформ стал уменьшаться. Если в 2000-м налоговая нагрузка на бизнес составляла 35%, после реформы упала до 27,5%, то уже в 2010-м она выросла до 32%, а в прошлом году составила 35,6%. Так бизнесу приходится расплачиваться за выросшие соцобязательства государства.

Рост промышленного производства. 72% нашего экспорта составляют нефть и газ, то есть мы до сих пор так и не научились в больших масштабах производить конкурентоспособную на мировом рынке продукцию. Лишь 4% нашего экспорта — это оборудование. При этом почти половина нашего импорта (47%) — это западные станки. Несмотря на все разговоры о модернизации, общий объем высокотехнологичных товаров в ВВП с 2000 года вырос в пределах статистической погрешности — с 4,4 до 4,9%.

С другой стороны, промышленность, и прежде всего предприятия ОПК, получили серьезные госзаказы. Не случайно Владимира Путина больше поддерживают именно на таких предприятиях. Серьезные инвестиции в новые производства — тоже данность.

Эффективность государственных институтов и простота ведения бизнеса. Несмотря на то что предприниматели в наших интервью отмечают изменения в лучшую сторону, сам Владимир Путин признал, что с простотой ведения бизнеса у нас не все в порядке: «Нам нужно сделать 100 шагов вперед — подняться со 120-го на 20-е место по условиям ведения бизнеса… Бухгалтер будет тратить на заполнение налоговой отчетности в три раза меньше времени, чем сейчас. Грузовая фура будет пересекать таможню в семь раз быстрее, чем сейчас. Чтобы получить разрешение на строительство объекта, понадобится в пять раз меньше времени, чем сейчас, и в три раза меньше различных бумаг». Пока в международном рейтинге простоты ведения бизнеса, на который ориентируется Путин, мы опустились с 96-го места в 2007 году до 126-го в 2011-м.

Если взглянуть на показатели сравнительной конкурентоспособности, составляемые ежегодно устроителями Международного экономического форума в Давосе, становится понятно в чем проблема. Среди 142 стран Россия занимает 66-е место, что не так плохо. Но вниз нас тянут «качество работы правоохранительных органов» (132-е место), «качество дорог» (130-е место), «таможенные процедуры» (137-е место) и т. д.

Рациональные аргументы, не соответствующие действительности

Это тот случай, когда избиратели ставят политику в заслугу, скорее, намерение решить проблему. Чаще всего это случается, когда проблема не касается человека напрямую и он не в состоянии проконтролировать, исполнила ли власть свое обещание. Самый показательный пример — когда военный пенсионер в нашем интервью ставит в заслугу Владимиру Путину повсеместное строительство детских садиков (часть интервью, не вошедших в журнальную версию, смотрите на сайте «РР»).

Детские сады. 1,9 млн детей в России в начале 2012 года стоят в очереди в детские сады — с завистью глядя на 5,5 млн своих собратьев, которым повезло больше. Такая острая нехватка мест отчасти связана с тем, что помещения многих садов перепрофилировали в конце 1990-х — начале 2000-х, когда из-за особо острого демографического провала сады стали пустовать. Все последние годы власти пытались решить эту проблему, но успехи если и были, то носили локальный характер. А, например, власти Москвы на днях признали полный провал программы строительства новых детских садов. Впрочем, это та проблема, которую может решить само время. Уже через пару лет мест в садах будет с избытком — наступит новый демографический спад, когда в репродуктивный возраст вступит малочисленное поколение начала 90-х.

Двенадцать лет не срок. Это популярный аргумент сторонников Путина: меньше чем за 20 лет ремесло президента не выучишь. Но он опровергается историей. Есть много достойных политиков, правление которых ограничивалось меньшим сроком. Любимый как самим Путиным, так и его поклонниками Петр Столыпин успел провести свои реформы, включая аграрную, за пять лет. Черчиллю хватило восьми лет (с перерывом), чтобы и научиться управлять страной и войти в историю. И даже восстановивший Германию из праха и сделавший ее главной экономической силой Европы Конрад Аденауэр правил «лишь» 14 лет.

Это же касается и конкретных реформ. Так, для эффективной судебной реформы отнюдь не всегда требуется 20 лет. Что действительно нужно — это политическая воля. Как показывает в своем обзоре судебных реформ постсоветских стран Пьедро Магейлас из Лиссабонского университета, политики обретают эту волю, лишь когда не уверены в своем будущем: так, болгарские коммунисты своими руками в мгновение ока провели все необходимые реформы, потеряв посты и президента, и премьер-министра. А в Польше коммунистическая Объединенная рабочая партия провела реформы после сокрушительного поражения на выборах.

Логика проста: если власть не всецело уверена в собственной безнаказанности, у нее появляется сильная мотивация создать тот суд, который защитит ее права в черный день. Судебная реформа в постпиночетовском Чили затянулась на 15 лет, но педантичный план пошагового выполнения реформы был начертан и неукоснительно соблюдался с первых дней падения диктатуры в 1990-м. И, разумеется, чуть устаревший, но от этого не менее великий пример судебной реформы Александра ΙΙ: вся она от планирования до воплощения в жизнь заняла меньше трех лет — с 1867 по 1870 год. В результате была создана поистине независимая судебная машина, дожившая, несмотря на контрреформы Александра ΙΙΙ, до революции. Эти 50 лет расцвета права в России не позволяют сказать, что у нас «отсутствует такая историческая традиция».