300 пуль для террориста

Актуально
Москва, 29.03.2012
«Русский репортер» №12 (241)
Французская полиция не смогла взять живым тулузского террориста Мохаммеда Мера. Человека, застрелившего до этого четырех военных, трех учеников еврейской школы и их преподавателя, убили во время штурма. Корреспондент «РР» вместе с местными жителями наблюдал за 37-часовой осадой квартиры убийцы

Фото: AP

Чье это будет правительство

Новое правительство России будет «двухъядерным», «людям Медведева» в нем придется уживаться с «людьми Путина». Главная интрига формирования правительства — насколько равноценными будут эти «ядра». «Совсем не равноценными, — уверен генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин. — Большое ядро составят креатуры Путина, а малое — Медведева».

— Медведев не будет самостоятелен в выборе министров, — соглашается член научного совета Московского центра Карнеги Николай Петров. — Пара чело­век могут с ним прийти, но на этом его способность включить в правительство своих людей закончится. Он будет обладать правом вето, но одно дело — отрицательное влияние на формирование кабинета, и совсем другое — положительное.

От Медведева в правительство, скорее всего, войдут нынешние помощники президента Аркадий Дворкович и Михаил Абызов.

Кроме того, по некоторым данным, Медведев пробивает учреждение для своего человека поста вице-премьера, который курировал бы правовой блок. Речь идет о Минюсте и о работе над дальнейшим реформированием Уголовного и Административного кодексов, над либерализацией законодательства, начатой Медведевым-президен­том. В качестве кандидата на этот пост называют главу думского комитета по конституционному законодательству Владимира Плигина.

— Дмитрий Анатольевич очень хотел бы оставить за собой контроль над МВД, потому что он запустил реформу этой службы. Сделать это будет сложно. МВД, как и все силовые ведомства, напрямую замыкается на президента, — рассуждает вице-пре­зи­дент Центра политических технологий Алексей Макаркин. — Скорее всего, за Путиным останется как раз силовой блок, ТЭК и Минфин, то есть структуры, которые отвечают за безопасность, «зарабатывание» денег и распределение денежных потоков.

Часть полномочий в кабмине нынешний президент пытается отбить довольно оригинальным способом. Он дал правительству ряд поручений, исполнять которые придется уже после мая. А значит, он дал поручения самому себе. Касаются они борьбы с коррупцией, приватизации, работы госкомпаний. Медведев демонстративно как бы резервирует эти поля деятельности для себя.

Как сильно изменится правительство

С одной стороны, еще осенью прошлого года Медведев обещал сформировать «кардинально обновленное правительство, состоящее из новых людей», а несколько дней назад на заседании рабочей группы «Открытое правительство» по формированию будущего кабмина заявил, что оптимальный срок чиновника на одной должности составляет от трех до шести лет. Понятно, что через такой фильтр большинство действующих министров не проходит.

С другой стороны, Путин делал заявления прямо противоположные: «Нельзя, раскручивая тезис об обновлении, уничтожить кад­ровый костяк». И даже в характерном для него стиле назвал такие шаги «очень опасной штуковиной». Расхождение в этом вопросе между членами тандема понятно и объяснимо. Серьезно обновленное правительство увеличивает в нем потенциальное влияние Медведева. Консервирование текущего путинского состава естественным образом закрепляет влияние Путина.

Если формировать новое правительство, ориентируясь на мнение россиян, его придется поменять практически на 90%. Такой вывод можно сделать из опроса, проведенного по заказу «РР» (см. схемы). Таким образом, точка зрения Медведева формально является более демократичной и народной.

— Понимаешь, у нас никогда  ничего подобного не было. У нас тихий город. Когда мы узнали про бойню в школе, это был даже не шок. Мы просто не могли поверить, что это случилось вот здесь, у нас! — качает головой местный житель Камиль.

Убийства и теракты — это Париж или Марсель. В крайнем случае Бордо, Лион или Лилль. В Тулузе никогда ничего не происходит. Сюда почти не ездят туристы, тут нет особых достопримечательностей, только вузы и крупные заводы, вроде главной сборочной площадки Airbus.

Но именно в Тулузе 23-летний Мохаммед Мера из засады убил сперва одного десантника, а потом еще троих — в соседнем городке Монтобан. Трое военных — арабы, один с Антильских островов. Потом он же устроил бойню в еврейской школе Озар ха-Тора. Погибли трое детей и один преподаватель.

— Знаешь, как он застрелил девочку? Схватил ее за волосы и выстрелил в голову. Ей было всего семь, — ужасается Камиль.

Вечером 20 марта около школы Озар ха-Тора стоит оцепление. Перед входом, на том самом месте, где началась бойня, лежат цветы. Напротив стоят два крепких парня в кипах и рыдают в голос.

— Он мог бы убежать, если бы не астма, — сквозь слезы шепчет один из них.

37 часов осады

В ночь со вторника на среду по всей Тулузе загудели сирены. Квартал вокруг дома, где живет террорист, был оцеплен. В 8.30 со стороны осажденного дома к посту вышел седой господин с грустными глазами: это мсье Коэн, мэр Тулузы. Он рассказал подробности: полиция вычислила дом, где живет террорист, во время ночного штурма преступник начал отстреливаться, двое полицейских ранены, сейчас террорист блокирован в квартире, он один, с ним ведутся переговоры, он выкинул в окно один из своих пистолетов.

— Старик Коэн сильно сдал за последние дни, — комментируют в толпе.

— Они хотели взять его ночью, тихо, — размахивает руками Александр, сорокалетний архитектор. — Подъехали к дому и попытались ворваться в квартиру, но им помешали решетки в подъезде. Почему нельзя было подогнать танк и пробить стену? Я много раз видел по телевизору, как это делают в Америке.

«Тулузский стрелок»  Мохаммед Мера rep_241_039.jpg Фото: AP
«Тулузский стрелок» Мохаммед Мера
Фото: AP

Район, где проводится операция, — бесцветная окраина, типичная для французских городов. На стенах плакаты местных коммунистов с призывами освободить палестинца Марвана Баргуди, которого израильтяне держат в тюрьме как террориста, а палестинцы считают героем. Представители еврейской общины во Франции уже высказались, что теракту сильно способствовала постоянная критика действий Израиля со стороны французских властей. Осуждать Израиль здесь общее место.

— Я не хочу, чтобы меня неправильно поняли, но, когда убивали арабских военных, никто особо не волновался. А когда убили еврейских детей, то газеты сразу начали об этом писать, а полиция немедленно нашла убийцу, — осторожно замечает Малика, арабка средних лет. Она живет напротив и знакома с матерью убийцы.

Малика рассказывает, что Мохаммед и раньше вел себя странно. Например, запер 13-лет­него соседа в своей комнате и на видео показывал ему сцены, как боевики «Аль-Каиды» отрубали головы своим заложникам. А когда мальчик дозвонился до родственников, то избил пришедшую за ним сестру.

Уже известно: Мохаммед несколько раз летал в Афганистан и Пакистан, проходил подготовку в лагере террористов. Его разрабатывали, но не особенно внимательно. После поездки в Пакистан даже допрашивали, но отпустили. Хотя американцы внесли его в так называемый no-fly list — список людей, которым запрещено летать в США.

В четыре часа дня начинается пресс-конференция. Это шоу двух прокуроров — парижского и тулузского. Парижский демонстрирует мастер-класс по цифровому фетишизму: «Наши следователи отследили семь миллионов звонков и проверили сотни интернет-соединений». Бойцы спецподразделения нашли и скутер, и шлемы, и две легковые машины с оружием, и сумку с камерой, на которую сняты преступления. Евреев он убивал в знак солидарности с палестинцами, а парашютистов — в отместку за операции французской армии за рубежом.

23.30, осада длится уже почти сутки. Слышен взрыв, за ним еще два.

— Что они там делают? — спрашивают зеваки журналистов.

— Ищут сортир, чтобы там его замочить, — специально для меня шутит корреспондент местного радио Киллиан. — Они взрывают светошумовые гранаты под его окнами, чтобы спровоцировать у него выброс адреналина. Так он больше устает.

Взрывы продолжаются всю ночь. В одиннадцать утра полиция получает приказ идти на штурм. По официальной версии, штурмовая группа использовала 300 пат­ронов и бой был тяжелым.

На руку Саркози

Крупные неприятности происходят практически перед каждыми выборами президента Пятой республики — взрывы, убийства, захваты заложников. Нынешний президент Саркози в 1993 году, будучи мэром респектабельного пригорода Парижа Нёйи-сюр-Сен, руководил операцией по освобождению детей, взятых в заложники в детском саду. Молодой Саркози сам вел переговоры и ходил к террористу за детьми. Террориста — отчаявшегося и разоренного предпринимателя Эрика Шмита — тогда застрелили тремя пулями в упор. Саркози получил медаль и народную славу.

Нет сомнений, что и нынешнюю ситуацию Саркози обернет в свою пользу. Иммиграционная политика и так была едва ли не главной темой нынешней президентской кампании. Социалисты во главе с Франсуа Олландом предлагают разрешить иммигрантам без гражданства голосовать на муниципальных выборах — Саркози отвечает, что это приведет к «общинному голосованию». Саркози предлагает сократить иммиграционные квоты со 180 до 100 тысяч в год — социалисты выступают против любых планок. Наконец, Саркози грозит Евро­союзу выходом из Шенгенской зоны, если ее государства не начнут проводить жесткую миграционную политику. И тут Тулуза.

Сейчас Олланд делает упор на критику разведки и полиции, а Саркози предлагает ввести тюремное заключение для посетителей экстремистских сайтов. «Пусть мне не говорят, что это невозможно. Что возможно для педофилов, то применимо и для террористов», — уверен Саркози.

Трагедия в Тулузе вписывается в предвыборную кампанию. Свежие рейтинги уже показывают, что действующий президент обгонит Олланда в первом туре, хотя еще недавно он отставал.

Запрос общества на новые лица в правительстве силен. Практически все министры и вице-пре­мьеры имеют «отрицательный рейтинг», то есть число их недоброжелателей заметно превосходит число тех, кто доволен их работой. А рейтинг положительный или близкий к нулю имеют только три человека: политический старожил Сергей Шойгу, который не устает спасать страну, глава МИДа Сергей Лавров — лицо внешней политики России, а также Дмитрий Рогозин, на рейтинг которого играет прежний политический капитал. Анти­героями опроса ожидаемо стали министры образования, здравоохранения и обороны.

Фонд «Петербургская политика», который подготовил аналитический прогноз состава нового правительства, тоже отмечает, что в зоне риска находятся фактически все действующие министры. Однако это не означает, что правительство полностью поменяется. «Можно допустить, что политическая и психологическая неготовность к тотальной замене руководителей кабинета будет способствовать сохранению находящихся в зоне риска министров на нынешних постах — с учетом пожелания Путина о сохранении “костяка” команды», — отмечают эксперты «Петербургской политики».

Политическая ситуация объективно требует более публичного правительства с политически ответственными министрами, способными самостоятельно принимать решения и взаимодейст­вовать с разными группами общества, в том числе недовольными. Более того, этот процесс отчасти пошел. Поле неформальных консультаций расширяется, даже с участием непопулярных министров. Так, например, «РР» уже рассказывал о встрече министра Голиковой с простыми врачами («Министерство врачам доверяет», «РР» №11 от 22 марта 2012 года). Но, с другой стороны, есть факторы, которые делают задачу создания «правительства народного доверия» почти утопической. Например такие: привычка Владимира Путина к правительству «экспертов», «технократов», а не политиков; склонность даже министров к работе с «бумажными» формальными нормами, а не с реальными объектами управления; недостаток популярных в народе кадров; политическая слабость реальных авторитетов в профессиональных сферах перед лицом бюрократии. Со всеми этими проблемами можно и, наверное, придется работать, но к маю их точно не устранить.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №12 (241) 29 марта 2012
    Модернизация
    Содержание:
    Реклама