Сергей Шаргунов с 43-го

Среда обитания
Москва, 05.04.2012
«Русский репортер» №13 (242)

Здесь я подрастал маленьким, жил школьником каждое лето и зимние каникулы и теперь стараюсь бывать часто, как могу. Если спрошу пятилетнего сына: «Где тебе больше всего нравится?» — он ответит со смехом и без запинки: «На сорок третьем!»

Сорок третий далекий, сорок третий неблизкий… Вообще-то нет такого населенного пункта. Есть платформа 43 км, а поселок когда-то назывался Горелая Роща. На сорок третьем — домов пятьсот. Заасфальтиро­ванная Центральная расходится улицами, названными писательскими именами: Лермонтова, Толстых — Льва и Алексея Н., Маяковского, Крылова; большинство из них голые, земляные. Все улицы разведаны, изъезжены велосипедом, на каждой случалось что-нибудь важное. Есть два пруда. Один вязок от тины, другой пересох, превратился в яму. А когда-то я купался в том и другом!

Раньше напротив пересохшего пруда было широкое поле, и я с наслаждением пас коров и коз в компании красноносой бровастой старухи Марьи Алексеевны, удивительно похожей на Льва Толстого, на улице чьего имени она жила. Больше нет скотины в поселке. Заповедное поле богач из «силовых» застроил поместьем. Он завел овчарок и стал их выпускать на людей. Собаки терзали всю округу: изуродовали девочку, одному старику перегрызли руку, так что она повисла плетью, но милиционеры мялись: «Не наше дело». Наконец, и я от этих собак пострадал, еле ноги унес, порванный в кровь. Впрочем, вскоре собак грохнул из ружья какой-то народный мститель.

Здесь есть лес, темный, сосново-еловый, до шоссе. В лесу есть длинный ручей, разрезающий его пополам. Возле моего дома березовая роща. За рощей железная дорога. За железной дорогой еще один темный лес. Ночью я просыпаюсь от того, что голова танцует на подушке — это проходит поезд.

Здесь я влюблялся в девочек, дрался из-за них и цветы для них рвал на чужих участках. Здесь был у меня закадычный друг Мишка по кличке Негр, на деле — мулат, дитя Олимпиады. Нам было по девять, когда мы с ним сколотили армию и в роще дали бой мальчишкам из соседнего поселка. Бились на палках и кулаках и обратили их в бегство. Если бы не визг разбившего лицо о березовый ствол самого мелкого из нас, Женьки (недавно севшего на десять лет за разбой), мы бы, наверное, гнали врага до Москвы.

Многие, однажды здесь побывавшие, перебрались сюда насов­сем. На моей улице — покинувшие Москву труженики Володя и Мила Савельевы и их сын Алеша, меланхоличный и умный уче­ный-физик. Рядом — Ольга Голодная, дочь советского поэта, автора песни «Шел отряд по берегу». Подруга детства моей мамы, она специально переехала на воздух сорок третьего из Лаврушинского переулка. Пройти еще немного — синеет дом моего крестного, авангардного поэта Станислава Красовицкого, отца шестерых детей. В конце 60-х он бросил стихи и тоже оставил Москву.

rep_242_093.jpg
Фото: Максим Авдеев

Ребенком меня возили в Сергиев Посад. Там и теперь преподает в Лавре мой папа. Но уже несколько лет на сорок третьем есть своя церковь. Ее построили в лесу молдаване, жившие в вагончике. Настоятель — угольная борода — родом из Молдавии.

Здесь грабят дома, случаются несчастья, вспыхивают пожары и кажется, что все меньше приветных лиц, а все же приедешь, сделаешь вдох — и точно попал на другую планету. Со своим микроклиматом, яблочным вкусом воздуха (и зимой, и летом — белый налив) и загадочной мелодией — так, что пора прислушаться и написать гимн этого княжества.

Выбор обитателя

Сергей Шаргунов — писатель и журналист, лауреат премии «Дебют», сын известного православного священника Александра Шаргунова. Автор книг «Ура!», «Малыш наказан», «Книга без фотографий» и др.

Любимая точка общепита

Ресторан «Сказка» на повороте с Ярославского шоссе — не так давно место кровавых разборок и во все времена место вкусной еды. Долгое время на «Сказке» висела табличка: «Здесь Валера Динамит всем, чем надо, угостит».

Любимый магазин

Продмаг на моей улице Железнодорожная. В предбаннике — «народная библиотека»: желающие оставляют или забирают книги.

Любимое место прогулок

Дорога в роще.

Любимая достопримечательность

Старый трухлявый колодец, из которого давно не черпают. На нем, полустертое временем, проступает намалеванное белой масляной краской сердце. Рисовала девочка Настя, в которую я был влюб­лен — кажется, взаимно. Теперь здесь бегают ее дочки-близняшки.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №13 (242) 5 апреля 2012
    Город
    Содержание:
    Как народ?

    От редакции

    Фотография
    Вехи
    Фоторепортаж
    Реклама