Счетчик тикает

Среда обитания
Москва, 19.04.2012
«Русский репортер» №15 (244)
В России появились новые временщики. Они живут в предвкушении своего звездного часа, который придет с мировым кризисом. А пока помогают населению налаживать «социальное равенство», обменивая, к примеру, 100 минут игры на фортепиано на 100 минут маникюра. Число адептов импортированного с Запада таймбэнкинга растет с каждым днем

Фото: Getty Images/Fotobank

— А теперь давайте мы все попробуем определить «банк времени» одним словом.

— Радость!

— Друзья!

— Улыбки!

Это семинар по таймбэнкингу под Нижним Новгородом. Обстановка нарочито востор­женная — такое ощущение, что мы тут собрались, чтобы обсудить перспективы воцарения рая на земле. В мероприятии участвуют представители фондов и организаций из Мос­квы, Новосибирска, Барнаула, Елабуги и других городов — всего человек пятнадцать. Плюс несколько тихих скучающих девочек, рядом с именами которых в пресс-релизе стоит пометка «частная инициатива».

Первый «банк времени» (Time Bank), предполагающий натуральный обмен услугами без участия денег, открылся в 1987 году в США. Единственная конвертируемая в банке валюта — это время: одна условная единица равна одному часу. Оказывая другим участникам проекта услуги, вкладчик накапливает на своем счету время, на которое может, в свою очередь, купить чужие услуги.

Американская сеть сегодня насчитывает около сотни филиалов, «банки времени» появились в тридцати европейских странах, в Канаде и Израиле. В России «банк времени» пока не слишком известен, но он есть (на сайте зарегистрированы 2,5 тысячи человек) — в 2006 году его создала Нижегородская служба добровольцев.

Вообще-то автор идеи таймбэнкинга, американский профессор Эдгар Кан, изначально придумал его как инструмент выживания для беднейших слоев населения. Однако со временем банк стал привлекать клиентов самых разных уровней достатка и превратился в проект идеологический. На страничке любого филиала в любой стране говорится про «социальное равенство» и «социальный капитал». По правилам проекта час обменивается на час независимо от сложности работы и квалификации участников, то есть лекции по философии и починка унитаза стоят одинаково, час профессора равен часу сантехника — такой маленький островок коммунизма, равенство и братство в гомеопатических дозах…

Вот и наш семинар — островок: проходит в загородном центре «Дзержинец» (летом это лагерь для детей сотрудников ФСБ, говорят, очень хороший), тут нет интернета и практически отсутствует телефонная связь, зато везде понатыканы портреты советских вождей и призывы «Быть светлым лучом для других».

Почасовая утопия

Я смотрю на список услуг, предлагаемых и запрашиваемых клиентами банка, и пытаюсь составить портрет среднестатистического пользователя. «Готовим борщ (3 часа)». «Консультации по таможенному оформлению (2 часа)». «Графологический анализ (4 часа)». «Помощь в освоении компьютерной конструкторской программы “Космос” (5 часов)». «Стихи (6 часов)». Последнее лаконичное предложение особенно интригует: интересно, что получит счастливый покупатель — бесконечную поэму в свою честь или ему шесть часов с выражением будут читать мировую классику? Портрет пользователя так и остается ненарисованным. На нижегородском семинаре я окончательно убеждаюсь, что клиентом может быть кто угодно: студенты, пенсионеры, люди среднего возраста, предприниматели, кухарки, инженеры…

— А на кого в России самый большой спрос? — спрашиваю я у участников.

— На врачей, — отвечает Андрей Пронин, основатель небольшого «банка времени» в Набережных Челнах. — Их пока не удается активно привлекать, но спрос бешеный. Потому что когда нужна какая-то общая консультация, оказывается, что в платной клинике слишком дорого, а в бесплатной — слишком долго.

Вспоминается недавний футуристический фильм In Time, где именно время — главное платежное средство. Персонажи там расплачиваются за товары и услуги временем жизни буквально, физически: исчерпал лимит — умираешь… Жутковато: для кого-то русский «банк времени» может быть чем-то похожим, по крайней мере в медицинском контексте.

— Еще очень востребованы юристы, репетиторы, парикмахеры, водители… В общем, обычные люди с обычными специальностями. На экзотику спрос небольшой.

— Это точно, — соглашается директор по развитию Нижегородской службы добровольцев Наталья Никитина. — У нас была одна участница, она делала силиконовые кораллы для аквариума на заказ и хотела этому кого-то научить. Мы с ног сбились, пытаясь ее пристроить. Но это одна из важнейших задач организаторов: мы устраиваем встречи клуба, на которых всех знакомим — при личном общении людей заинтересовать легче, мы так нескольких мужчин к маникюру приучили… А еще одна важная задача — стимулировать людей тратить накопленные часы.

— Зачем стимулировать тратить?

— Это звучит странно, но очень многие люди приходят в проект, только чтобы оказывать услуги, а взамен ничего не берут, — говорит Андрей Жильцов, руководитель Нижегородской службы добровольцев. — Людям хочется почувствовать себя нужными, сильными, способными кому-то помочь или просто поделиться своими знаниями и умениями. Вот у нас была одна пара — опытная журналистка учила молодую, статьи ей редактировала, водила везде, с коллегами знакомила…

— На самом деле есть такая проблема: мало людей умеют и брать, и давать, — добавляет Наталья. — Это особенность именно российского «банка», мало кто способен на равноправное партнерство, такие клиенты у нас на вес золота. А так либо благотворители, либо, наоборот, потребители, которые приходят только получать и сразу остывают, когда узнают, что мы кредит не даем.

Не слишком поверив в «очень многих людей, которые хотят только давать», я набираю номер одного из пользователей нижегородского «банка времени» и вдруг действительно чудесным образом попадаю на «клинического благотворителя». Его зовут Виктор, ему 23 года, он юрист.

— Я подвозил людей на машине, давал юридические консультации, учил плести из бисера — у меня такое хобби. Накопленное не тратил: не было времени — учеба, работа, куча дел.

— А оказывать услуги время, значит, находилось?

— Как ни странно, да. Про часы «на счете» мне все время напоминали, я их даже подарить кому-то хотел, а потом собрался жениться, денег особенно не было, и тут мне «банкиры» говорят: у тебя же целый капитал есть, что же ты не пользуешься! А мне как-то и в голову не приходило… В результате парикмахер, визажист, тамада, фотограф — все за счет банка!

Одна из глобальных тем, затронутых на семинаре, — необходимость внедрения таймбэнкинга в моногородах. Об этом мне говорит Антон Болотов из московской лаборатории социальных инноваций Cloudwatcher, которая разработала проект «Банк заслуг», в котором тоже используется система взаимозачетов:

— В городах, где бóльшая часть населения работает на одном заводе за небольшие деньги, проект мог бы стать реальным выходом. Люди смогут обмениваться между собой услугами, а высвободившиеся средства тратить на то, что «выменять» нельзя, например на оплату ЖКХ. Такое дополнение к действующей системе существенно снижает негативные последствия экономических потрясений.

Это похоже на муниципальные образования в Европе, которые вводят свою собственную валюту и таким образом стимулируют обмен внутри сообщества, но там все-таки речь идет об обмене именно услугами, а не временем, результатом, а не процессом, а это сразу смещает все акценты.

— Не лишает ли «банк времени» стимулов? — спрашиваю я. — Вот я, скажем, электрик, чиню розетки, постоянно совершенствуюсь и могу починить пять розеток за час. А мой ленивый сосед чинит одну за пять часов, и в итоге он же оказывается в выигрыше.

— При нулевой дистанции между теми, кто оказывает услугу, и теми, кто ее получает, конкуренция неизбежна, так что люди будут стараться делать все как можно лучше. Именно для того, чтобы снизить разброс в качестве, существует рейтинг услуг.

При слове «рейтинг» я вдруг ощущаю, как идея равенства растворяется в воздухе. Скоро появятся свои богатые и свои бедные, профессионалы начнут требовать двойную часовую таксу, а лузеры — принять их работу хотя бы за пару минуточек…

— Дисбаланс неизбежно появится, — соглашается Антон, — но на клубных мероприятиях «банка» координатор должен будет общаться с теми, кто не востребован, обсуждать их интересы, направлять, мотивировать на дальнейшее развитие. Для «отстающих» в рамках сообщества обязательно организуются образовательные программы.

— Какие клубные мероприятия в моногороде с остановившимся заводом?! Кто этим будет заниматься?

— Заниматься этим будет какая-нибудь НКО. Для функционирования системе будет нужен внешний контроль…

Вот с утопиями всегда так: «нужен будет внешний контроль». Мне кажется, что Антон идеалист. Но это я еще просто не говорила с Натальей.

— Система рассчитана на тех, кто хочет стать лучше и сделать мир лучше, а вовсе не заполучить что-то на халяву, — заявляет она. — Так что все будут работать, если представить людей с другим уровнем сознания.

— Но строить систему исходя из того, что все люди идеальны, как-то непрактично.

— А думать, что все люди говно, еще менее практично, — отвечает Наталья.

Временной парадокс

На этом идиллическом фоне странно выглядит та финансовая стратегия, которую избрал «банк времени» в России. Нижегородская служба добровольцев, взяв западную идею, запатентовала русскоязычное название и начала работать по схеме франшизы. Все прочие «банки времени» должны, во-первых, принимать правила, установленные нижегородцами, а во-вторых, ежегодно выплачивать им 20 тысяч — рублей, не часов.

В прошлом году и вовсе дошло до абсурда: на незаконное использование названия указали учителю одной из пермских школ, который организовал «банк» среди своих учеников. Закончилось мирно: учитель обещал не выходить за рамки школы, и все разошлись полюбовно.

Тем не менее такая позиция организации, основные постулаты которой — равенство и взаимопомощь, вызывает некоторые вопросы. «Добро пожаловать в царство любви и благодати, цена вопроса — всего двадцать тысяч», — иронизируют над собой сами организаторы. В этом году они вроде бы решили создать ассоциацию, где все будут на равных, но членский взнос все равно остается…

rep_244_086.jpg
Фото: Getty Images/Fotobank

— Я не понимаю, почему за международное название и технологию, которую можно найти в интернете, мы должны платить взнос? — возмущается Маргарита Семикова из новосибирского фонда «Созвездие сердец». — Что за мода такая — столбить за собой чужие общедоступные идеи и собирать за них деньги?

Впрочем, мой опыт показывает, что нижегородские «временщики» вполне договороспособны. Когда за день до отъезда в Нижний выяснилось, что у нас есть небольшое недопонимание — я исхожу из того, что проживаю в «Дзержинце» за их счет, а организаторы ждут от меня полторы тысячи рублей в день, — я предложила им поступить в духе «банка времени»: с меня публикация, с них кровать в «Дзержинце». В итоге натуральный обмен услугами благополучно свершился.

Вернувшись из «Дзержинца», иду в московскую галерею Stella Art Foundation: с 15 мая по 15 июня здесь будет работать экспериментальный ресторан из международного проекта Time/Food. Еду там будут оплачивать временем, а «проводить операции» — через «банк времени» художественной группы e-flux, который был создан для обмена услугами внутри арт-сообщества (к нижегородскому «банку» все это отношения не имеет). В списке предложений на сайте — оформление, съемка, переводы, лекции, а также «готов выступить посредником при сложном личном разговоре» или «читаю и пересказываю умные книжки».

Time/Food — стопроцентный арт-проект, даже рецепты будут разработаны группой художников, которые любят готовить, а гости во время обеда будут слушать лекции «об ум-ном». Отработать обед можно будет, вымыв, к примеру, посуду или выполнив какую-либо из просьб, которые другие посетители напишут на стене.

Мне легче воспринимать «банк времени» так же, как арт-проект. Как небольшой междусобойчик для утопистов, коммунистов-идеа­листов и фриков. Когда добровольцы уверяют меня, что «банк времени» скоро разрастется в федеральную сеть, мне становится не по себе. Потому что рычаг, который, по их мнению, приведет этот механизм в действие, — грядущий мировой кризис. Перспектива нового кризиса вызывает у добровольцев приступ неконтролируемого оптимизма: «Все скоро станет совсем плохо, и тогда люди будут решать свои проблемы за счет “банков времени”!».

— У нас уже есть люди, которые реально рассчитывают на «банки». Одна немолодая женщина копит часы — мы думали, она из породы «благотворителей», а оказалось, что она копит на пенсию. Так и говорит: «Выйду — и на что еще мне рассчитывать? Мало ли что в стране будет, может, пенсии вообще отменят, как же я жить буду?» То есть, вы понимаете, она допускает, что исчезнут пенсии, но уверена, что останется «банк времени». С другой стороны, когда люди чувствуют, что обстановка нестабильная, они начинают срочно накапливать «социальный капитал» — его довольно трудно отнять. Проект помогает существенно расширить горизонтальные связи, а это всегда окупается.

Иными словами, нижегородцы надеются на некую российскую закольцовку: стрелки «банка времени», сделав круг, вернут нас к истокам — проект будет поддерживать бедных, а бедных будет все больше.

Я бы предпочла, чтобы он пока оставался искусством.

У партнеров

    Реклама