Пять лет в обед

От редактора
Москва, 24.05.2012
«Русский репортер» №20 (249)

Мы тут чуть было не забыли, что 17 мая исполнилось пять лет журналу «Русский репортер». Это ничего, дней рождения у нас два: в мае — региональный запуск (В Екатеринбурге, Новосибирске, Самаре и Ростове-на-Дону), а в сентябре — столичный и общефедеральный. Осенью отметим пошире, а сейчас есть повод подумать о том, что это было.

Пять лет назад, описывая в редакционной колонке образ нашего читателя, я говорил об «активном классе» и «свободных людях». И одновременно — о патриотизме. И вот сейчас я с тревогой смотрю на то, как складываются отношения свободных людей, государства и страны. Страшно за страну.

Мы не хотели быть ни государственным, ни антигосударственным боевым листком, мы хотели глубокого разговора про страну, про сложность, диалога по горизонтали — между свободными людьми, которым «претит любая навязываемая идеологическая неправда, в какие бы цвета она ни была окрашена». Хоть в революционные, хоть в охранительные, добавил бы я сейчас.

Я в это верю и сейчас, тут ничего не изменилось. Но у нас был еще и расчет: мы считали, что именно это годится в качестве стратегии для популярного общенационального журнала. Но если сейчас «правда» проста и ясна заранее, а популярнее всего матерные слова, поставленные вровень с Путиным (или, по вкусу, с любой оппозиционной персоной), то зачем вообще разбираться в теме, куда-то ехать, делать хорошую журналистику?

Постоянный рост наших реальных продаж, причем далеко не только в столицах, вроде бы показывает, что репортажная журналистика все-таки продается гораздо лучше агитпропа. Но это сейчас. А как будет дальше? Если напряжение в обществе будет нарастать?

Выходя из мучительных сомнений, я увидел вот какой тезис. На простом пути «обслуживания» столичного протеста или контрпротеста есть две большие стены: первая — провинциализм, вторая — снобизм. И то и другое противно. Но это еще и неэффективно.

Столичный провинциализм и снобизм происходят из одного источника. «Продвинутые» и «креативные» люди (или «элита») что-то увидели и услышали (обычно на Западе), поняли плохо, но сочли своим долгом «объяснить» это «темному» народу. Это хоть в оппозиционном партийном строительстве, хоть в государственном воплощении идеи ЕГЭ выглядит жалко. Как и любое эпигонство. К тому же это прямо противоречит духу европейской культуры — создавать новое и претендовать на лучшие мировые образцы. А с точки зрения аудитории это вызывает отторжение как по принципу вторичного качества, так и по принципу презрения к народу.

«Русский репортер» доказывает, что в нашей стране пресса может быть одновременно и не провинциальной, и не снобистской. Мы продемонстрировали, что российский журнал может выигрывать главные мировые конкурсы репортажной фотографии. Кроме того, выяснилось, что российский взгляд может становиться всемирным, а не только локальным (как было с публикациями, связанными с WikiLeaks, или со сложными непропагандистскими репортажами с осетинской войны). С другой стороны, мы не считаем, что можем что-то объяснить «темному» народу. Наоборот, мы учимся у наших героев и наших читателей. Ну, и у коллег-единомышленников, конечно.

Возможно, еще лет через пять мы обнаружим, что проиграли, что разговора по горизонтали между свободными людьми, между разными частями общества не получилось, что нация «не заговорила». Что журналистам в нашей стране не с руки уважать друг друга, зато все по-прежнему рады перепечатывать вторичную или шарлатанскую информацию с английского. Что малообразованная «элита» все еще учит «темный» народ, а разные части общества считают друг друга быдлом.

Но тогда это будет означать, что и страна погибла в тупой ругани между «властью» и «не властью». Может, не надо?

У партнеров

    Реклама