Между Львом Толстым и Большим взрывом придется выбирать

Актуально
Москва, 14.06.2012
«Русский репортер» №23 (252)
Минобрнауки наконец утвердило проект стандартов для старших классов. Напомним, что этот документ полтора года назад стал поводом для самого крупного скандала в истории современной российской школы. Первый вариант проекта вызвал бурю возмущения. Гневное письмо подписали более двадцати тысяч преподавателей, ученых и деятелей культуры — такого не было еще никогда. Стандарт слегка доработали, страсти улеглись, и принятие новой версии прошло спокойно

Фото: PhotoXPress

«Детям запретят читать Толстого и Достоевского!», «За уроки географии станут брать деньги!» — примерно такие панические прогнозы стали бродить среди родителей и части учителей, после того как появился первый вариант стандартов для старших классов.

Порой возмущение было связано лишь с неумением читать документы (этому советская школа учила плохо). Но по сути дискуссия о стандартах была очень значимой для общества, ведь впервые стало широко обсуждаться именно содержание среднего образования, а не его формально-финансовая сторона. До этого школа была «черным ящиком». Государство интересуется в первую очередь нормативной отчетностью и оптимизацией расходов, а родителей волнуют тройки и пятерки, а не то, за что они были поставлены.

Но содержание школьной программы касается всего общества и государства. Здесь возможны две крайние позиции. Первая — составить подробную учебную программу, единую для всех учеников всей страны. Грубо говоря, каждый учитель географии на третьем уроке в десятом классе обязательно должен рассказать про экономику Северной Европы, подчеркнув важность третичного сектора и использования залежей нефти на шельфе. Любое отклонение от темы — криминал.

Другая крайность — дать школам полную свободу. Захотелось — географию вообще отменили и вместо нее преподают японский язык или социальную антропологию. В этой схеме рамки задает только желание учителей, учеников и родителей, а также единый государственный экзамен.

— Первый вариант близок к тому, что было со школьной системой в советские времена, и предполагает чрезмерную унификацию. Второй — отсылает к модели 90-х годов и, резко увеличивая разнообразие школ, грозит вместе с тем деградацией школьной системе в целом, — объясняет Юрий Романов, замдекана исторического факультета МПГУ. — Средний же вариант как раз и предполагает наличие стандарта.

С ним согласна и преподаватель истории московской гимназии № 1567, заслуженный учитель России Тамара Эйдельман:

— Стандарты, безусловно, необходимы, потому что без них невозможно выработать единые принципы и подходы к обучению, а это значит, что непонятно, как готовить к экзаменам.

В стандарте нет поурочной программы, есть лишь общие соображения о том, чему школьник должен научиться: «владение умением анализа текста с точки зрения наличия в нем явной и скрытой, основной и второстепенной информации», «сформированность представлений об основных понятиях, идеях и методах математического анализа» и т. д.

К этой части стандартов принципиальных претензий не было. Правда, смущала невнятность этих «владений умениями» и «сформированностей», которые нормальному человеку были не очень понятны.

Основные протесты вызвал тот факт, что все предметы в старших классах делились на вариативные и обязательные. Хочешь — выстраивай себе естественнонаучный профиль, в котором много химии и биологии, а литература сведена к минимуму. Чувствуешь себя гуманитарием — выбирай углубленную литературу, а естественные науки изучай в облегченном формате.

Протест был настолько громким, что министерство вынуждено было переработать документ. То ли новая версия удовлетворила недовольных, то ли протестный запал по этому поводу иссяк — утверждение новой версии стандартов прошло относительно спокойно.

В принятой версии возможность выбора дисциплин сохранилась, правда, ее описали чуть более четко и сделали чуть менее свободной. Основные предметы могут преподаваться на трех уровнях: «интегрированном» (самый легкий и общий), «профильном» (наиболее углубленный) и «базовом» (нечто среднее). Каждый ученик должен выбрать по одному-два предмета из пяти областей — «Филология», «Иностранный язык», «Общественные науки», «Математика и информатика» и «Естественные науки». В обязательном порядке школьник должен делать индивидуальный проект, посещать занятия по физкультуре, основам безопасности жизнедеятельности и по загадочному предмету под названием «Россия в мире».

Сама по себе возможность выбора предметов вызывает оптимизм у одних и панику у других.

— В нашей стране вообще мало кто готов что-либо выбирать. Но если этого не сделать, то в конце концов старшеклассники просто рухнут под грузом информации, которую на них взваливают, — полагает Тамара Эйдельман. — В принципе в 16 лет люди должны уже отвечать за свои поступки и решения. Если они в 18 лет могут голосовать, вступать в брак и водить машину — значит, и выбрать предметы за два года до этого должны суметь.

Парадоксальным образом министерство оказалось на стороне более современной и свободной модели, а часть либеральной интеллигенции яростно защищает консервативный подход в духе «ученик обязательно должен…».

— По сравнению с предыдущими подобными документами сегодняшний стандарт достаточно прогрессивный. Это с одной стороны. С другой — он привносит в школу систему, которая ей очень непривычна, — считает Юрий Романов. — Давно назревшее сокращение количества предметов за счет вариативности их выбора — а значит, в идеале разнообразие профилей обучения вплоть до возможности формирования индивидуальных учебных планов; обязательное введение индивидуального проекта для старшеклассников; повышение значимости внеурочной работы.

Но все-таки главные страхи связаны не с содержанием стандарта, а с его исполнением. Вроде бы в стандартах прописано, что количество уроков, которые финансирует государство, не сокращается по сравнению с нынешним моментом. Более того, активная школа благодаря стандарту сможет выбивать еще больше денег на разнообразие профилей, дополнительные занятия, ведение проектов и т. д. К тому же министерство обещает, что стандарты в старших классах будут вводиться постепенно, всеобщими они станут только к 2020 году. Но среди педагогической общественности все равно нет доверия к власти.

— Все новые и новые стандарты ныне — это серия чиновничьих «экспериментов in vivo», имеющих только одну цель: удешевить школу, уменьшить расходы на образование. Но «из ничего и будет ничего», то есть ничего хорошего. Как всегда, реформирование школы у нас приобретает характер пыток, — восклицает академик РАО, профессор Борис Бим-Бад. — По уму, осторожные и неторопливые перемены в школе назрели. Но введению новых стандартов обязана предшествовать опытная проверка нововведений, затем — создание необходимых условий для них, как содержательных, так и инструментальных, наконец — подготовка и переподготовка учителей.

То есть, как это часто бывает, причиной для беспокойства оказывается не сам по себе нормативный акт, а особенности его исполнения.

— Проблемой становится реалистичность стандарта, то есть такое его построение, чтобы он не оказался бесконечно далеким от реальности, — считает Юрий Романов. — Пессимистический вариант — плыть по течению и ничего специально не делать, надеясь, что все совершится само собой, — наверняка приведет к негативу: разрушению одной системы раньше, чем хотя бы в общих чертах выстроится другая, пусть даже и потенциально намного лучшая. При этом разрушение окажется замаскированным за счет простого переименования старых реалий с использованием новых слов. Оптимистический вариант — продуманные и систематические меры по переподготовке учителей и преобразованию преподавания, — напротив, способен сильно помочь российскому образованию.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №23 (252) 14 июня 2012
    Протест
    Содержание:
    Реклама