Красные человечки go home

Культура
Москва, 28.06.2012
«Русский репортер» №25 (254)
20–21 июня прошла вторая Пермская книжная ярмарка. Ее проводит местный книжный магазин «Пиотровский» при поддержке краевого министерства культуры. Это один из множества проектов, запущенных в Перми после пришествия туда Марата Гельмана и концепции региональной «культурной революции»: бывший губернатор Олег Чиркунов при поддержке московского галериста и политтехнолога пытался сделать Пермь новой культурной столицей России. В апреле Чиркунов подал в отставку. Теперь станет ясно, насколько жизнеспособен пермский культурный эксперимент

Фото: Максим Кимерлинг/Коммерсант

— В этом году народу мало, — жалуется представитель московского издательства Ad Marginem. — В прошлом мы здесь почти все продали. А вот на Воронежскую книжную ярмарку две недели назад мы взяли совсем чуть-чуть книг и потом жалели, что мало взяли. Сюда привезли много, а продаж мало.

Книжная ярмарка проходит в рамках фес­тиваля «Белые ночи» — одного из самых статусных проектов чиркуновской администрации и апофеоза «культурной революции»: целый месяц в центре города, рядом со зданием администрации, идут концерты и шоу. Между киосками с сувенирами медитируют йоги, босоногие девушки танцуют в грязи народные танцы. Тут же играют на варгане, а кузнецы что-то выковывают на глазах у восторженных детей. При этом шум кузнечных инструментов перекрывает выступление джазового ансамбля, джаз перекрывает поэтов, которые тут же рядом пытаются читать стихи в рамках книжной ярмарки, а репетиция концерта на главной сцене заглушает читающих лекции писателей. В Пермь отовсюду свезли множество хорошей культуры разных жанров и видов — от «Хоронько-оркестра» и Горана Бреговича до Леонида Юзефовича и Владимира Козлова — и свалили в кучу.

— Как в последний раз, — шепчутся участники мероприятий.

— Поминки, — резюмирует поэт Всеволод Емелин, имея в виду проект пермской «культурной революции».

Первая Пермская книжная ярмарка прошла год назад, когда «революция» была еще в самом разгаре. Участников было не так много, зато это были лучшие независимые издательства Москвы и Санкт-Петербурга. Гостей тоже было немного, но они были интересные: Захар Прилепин, Андрей Аствацатуров, Виктор Ерофеев, Александр Секацкий и Всеволод Емелин. Хотя ярмарка шла в рабочие дни, около шатров с книгами всегда толпилась публика: издатели продавали там свои книги, недоступные в крупных сетевых магазинах.

Хотя формально финансировала ее чиркуновская администрация, ярмарка, по сути, была частью движения, которое началось в России два года назад независимо от «культурной революции». Мини-ярмарки, появившиеся сперва в Москве и Питере, стали спасением для независимых издателей в условиях, когда крупные сетевые издательства практически перекрыли им доступ в большие, охватывающие всю страну, книготорговые сети. Владельцы и редактора небольших издательств сами торгуют здесь своими книгами, так что покупатель может проконсультироваться у продавца, идеально знающего свой товар.

Организаторами Пермской ярмарки стали создатели местного книжного магазина «Пиот­ровский» Михаил Мальцев и Денис Корнеевский. «Пиотровский» — один из лучших книжных магазинов страны, названный в честь книготорговца польского происхождения, который чуть больше века назад торговал в Перми интеллектуальной литературой, — яркий пример местной культурной инициативы, появившейся то ли под влиянием, то ли в противовес «революции» Гельмана — Чиркунова.

— Мы прекрасно понимали рискованность этого мероприятия, потому что в Перми подобных заведений не было, — директор Пермской ярмарки и совладелец «Пиотровского» вспоминает, как создавался магазин. — То есть были какие-то подобия — лавки книжные, закутки. Мы придумали, как это должно выглядеть, и тут выяснилось, что по приглашению Марата Гельмана в Перми должен открыться филиал «Фаланстера». А понятно, что для такого города, как Пермь, два подобных уникальных магазина — это слишком много.

— Мы написали им: «Ребята, мы уже почти все подготовили, а вы сейчас нас возьмете и просто зарежете», — рассказывает Михаил Мальцев. — Борис Куприянов (создатель «Фаланстера». — «РР») ответил: «Чего вы переживаете? Давайте встретимся и поговорим, мы вообще готовы не заниматься этим в Перми». Ребята из «Фаланстера» приехали в Пермь на переговоры с Гельманом об открытии, а уехали с идеей, что они помогают нам открывать наш магазин и никакого «Фаланстера» в Перми не будет. Мы договорились, что они нам помогают советом, передают свой опыт и связи. А мы делаем.

Лучшей оценкой работы получившегося магазина стала похожая на анекдот реальная история про главного редактора «Эха Москвы» Алексея Венедиктова, который как-то зашел в «Пиотровский» за час до самолета и увез в Москву два пакета книг, притом что обычно книги везут как раз из Москвы в регионы.

За прошедший год «Пиотровский» стал полноценным местным брендом и в рекламе не нуждается. И книжную ярмарку его создатели теперь потянули бы без всякого фестиваля «Белые ночи».

— В этом году ярмарка проходила в фестивальном городке, и ей не пошло на пользу объединение с другими мероприятиями фес­тиваля, — говорит Корнеевский. — Это уже двадцатый день фестиваля, люди перегреты культурными мероприятиями. Наша ярмарка вписывалась в культурную политику предыдущей администрации; надеюсь, она впишется и в более традиционную политику новой администрации.

Это похоже на правду. Главный итог пермской «культурной революции», как ни странно, сформулировал ее уходящий идеолог и популяризатор Марат Гельман.

— Можно убрать Гельмана, но от этого культурная жизнь здесь не прекратится, — убежден он. — Нельзя зараз уничтожить все, чего мы здесь добились. Можно попытаться профанировать культурную жизнь, перевести ее в другое русло, разбавить наши выставки другими. Но мы все равно повлияли на настроения местных жителей: ребята, открывшие «Пиотровский», его уже не закроют.

Судьба менее укорененных в пермской культурной почве проектов под вопросом. Музей современного искусства «ПЕРММ», который открыл Гельман, вроде бы сохранится, но арт-объекты вроде гигантских красных человечков на здании краевой администрации должны убрать.

На вопрос об ошибках, совершенных за время пермского эксперимента, Гельман отвечает:

— Наверное, нужно было с самого начала тратить больше времени на общение с местными.

 Конфликт между командой столичных культурных «революционеров» и группой местных деятелей культуры (в числе которых, например, прозаик Алексей Иванов) то вспыхивал, то гас все это время и даже получил научное название «пермосрач»: завезенные из столицы арт-объекты, странные выставки и авангардные спектакли нравились здесь не всем. Хотя скандалы, сопровождавшие каждое второе начинание в рамках «культурной революции», в конечном счете работали на повышение интереса к культуре в целом, независимо от того, «чья» она: местная или гельмановская.

— Посещаемость театров за это время выросла в семнадцать раз, — говорит Гельман. — И это нам обошлось в такую же сумму, которую будет стоить строительство всего трех километров новой дороги.

Бесконечные фестивали, концерты, акции, выставки, пусть и не всегда удачные, создавали в городе ощущение новой бурной жизни. Горожане, особенно молодежь, чувствовали свою причастность к ней — в качестве зрителей, оппонентов, а в последний год и организаторов. Как они будут чувствовать себя теперь, когда большинство «приезжих» проектов будет свернуто, зависит от них самих.

— Не понимаю и даже ненавижу все это современное искусство, — огрызается местный таксист, который подвозит меня в аэропорт. Зато ему очень нравится фестиваль «Белые ночи». О том, что и то и другое происходит в рамках одной и той же концепции, он не догадывается. 

У партнеров

    Реклама