Первая реакция

От редактора
Москва, 12.07.2012
«Русский репортер» №27 (256)

Если первой реакцией на катастрофу является сочувствие, то общество живо, какой бы страшной ни была человеческая трагедия. Если первой реакцией на шок становится поиск врага, то общество склонно к самоуничтожению и само по себе, без всякой катастрофы.

Губернатора Александра Ткачева в Крымске буквально освистали, когда он говорил о том, что было предупреждение о бедствии. Более того, оказалось, что жители все как один считают, что наводнение буквально кто-то спровоцировал.

— Вы считаете, что это рукотворное дело, так? — вопрошал губернатор.

— Да, — хором отвечали люди.

— Это не так, это ложь! — Ткачеву так и не удалось перекричать народ.

И если эффективной системы предупреждения действительно нет, причем нигде в стране, то версия с открытием шлюзов, мягко говоря, не выдерживает критики. Сейчас уже абсолютно очевидно, что никакие естественные события или манипуляции в районе Неберджаевского водохранилища не могли вызвать катастрофу. А ведь именно конспирологическая версия трагедии первой появилась во многих интернет-источниках, а также, к сожалению, и во вполне влиятельных СМИ. Рефлекс поиска врага сработал, зацепившись за первый же повод.

Что касается выживших жителей Крымска, то, конечно, их за конспирологию осуждать нельзя. При таких человеческих жертвах первой и естественной реакцией является попытка восстановить разрушившуюся картину мира, не сойти с ума. И легче всего становится, когда находятся достаточно простые объяснения (скажем, найти виноватого). Еще легче — когда находится дело, действительно важное дело.

Претензии имеются не к тем, кто пережил трагедию, а к тем, кому было приятно досужим образом спекулировать на ней. Конечно, в общественном обсуждении этого было полно. Но уже к середине воскресенья даже в блогах стал побеждать здравый смысл. Тех, кто продолжал спекулировать, стали осаживать. Все больше стали обсуждаться способы помочь, в том числе и в той среде, где принято использовать любой повод, чтобы ругать власти и лично Путина.

Именно волна сочувствия и желание оказать помощь — деньгами, вещами или собственным трудом — оказались существенно сильнее глупостей. Для всех — как говорится, вне зависимости от социального статуса и политических предпочтений. И волонтеры, и пострадавшие отмечают реальную помощь, а подчас и героизм эмчээсников и местных полицейских.

Один из авторов этого номера, Иннокентий Пешков, вместе с друзьями, как только узнал о трагедии, выехал из Ставрополя — волонтером, чтобы привезти вещи первой необходимости, помочь. Волонтер-организатор Евгений Машкарин выполнял функцию диспетчера помощи на месте. Таких волонтерских групп из разных городов собралось множество. (Может быть, даже слишком много: желающих помочь к понедельнику оказалось столько, что местные жители и спасательные службы, как сообщает наш корреспондент, не знали что с ними делать).

Конечно, как и всегда в таких ситуациях, много бардака. Есть невнятные чиновники с враньем и полуправдой. Есть и откровенные уроды. Например, мародеры: на момент выпуска этого номера таковых было задержано семь человек.

Но главное не в этом. Вот все говорят, что общество у нас атомизировано, то есть на атомы распадается, что нет «социального капитала» и солидарности. Вранье. По крайней мере уже несколько лет как вранье, с тех пор как стал очевиден всплеск гражданской активности, благотворительности и волонтерства. Сейчас это даже модно.

В каждом обществе есть внутренние конфликты, без них не бывает развития и начинается застой. Но есть и общее, солидарность — без этого нельзя выжить, особенно в ситуациях кризисов и катастроф. У нас, несмотря на все перекосы и перегибы, баланс все-таки более-менее здоровый.

Новости партнеров

Реклама