Павел Астахов: «Искренний дилетантизм порой приводит к тяжелым последствиям»

Актуально
Москва, 19.07.2012
«Русский репортер» №28 (257)

Фото: РИА Новости

Почему Джойс Стеркель не пустила вас на свое ранчо?

Мы приурочили визит к ежегодному российско-американскому форуму по защите прав детей. За две недели госпожа Стеркель согласилась нас принять, пообещала все показать. И вдруг за четыре дня до поездки Госдепартамент и посольство США стали давать сигналы нашему МИДу, что визит нежелателен. Сначала довольно туманно, а потом все жестче говорилось, что не стоит нам туда ездить. Последний аргумент был очень смешной: «Это же Дикий Запад, иногда там стреляют!» Естественно, чем больше запрещают, тем интереснее съездить.

Короче говоря, несмотря на все уговоры, решили ехать. Прилетели, доехали до ранчо, ворота настежь, двери открыты, никого нет. Звоним Стеркель, она говорит: «Я не в этой стране, в ближайшее время не вернусь, детей вы не увидите». Мы поняли, что она в Канаде, потому что до границы там восемь километров, отвезти 31 ребенка не проблема.

И что было дальше?

Стоим у распахнутых ворот ранчо, тут звонок на телефон нашего консула: «Здравствуйте, это прокурор округа, мы готовы с вами поговорить, приезжайте». Полтора часа общались. У него огромные претензии к ранчо и хозяйке. Он уверен, что она на детях делает бизнес, бизнес непрозрачный, и проблема штата Монтана в том, что здесь себя так вести можно: «Закон у  нас не работает», — сказал он.

Бизнес простой: она берет деньги за содержание этих детей. Есть некие child-brokers, которые ездят по штатам, ищут проблемных детей и уговаривают родителей сдать их на ранчо. 3,5 тысячи долларов в месяц, и никаких хлопот. Умножаем на 30 — у  нее там сейчас столько: довольно приличная сумма.

Мало того, ее невозможно проверить, потому что она зарегистрирована как религиозная организация, что дает ей право не платить налоги и освобождает от проверок. В частности, сказал прокурор, мы не можем отправить туда комиссию, чтобы проверить, чей труд она использует, как он оплачивается, не ущемлены ли ее работники, а есть сведения, что она использует там детский труд.

А местный шериф рассказал, что в округе очень много происходит событий, связанных с ранчо. Например, в прошлом году сбежавшие подростки разгромили местный бар, а потом устроили у себя на ранчо дебош. Двое воспитанников обратились в полицию, сказали, что их изнасиловали старшие, тут же появилась хозяйка с управляющим, через некоторое время дети от своих показаний отказались, сказали, что все они придумали.

Еще одну девочку шериф нашел катающейся в три часа ночи на велосипеде по округе. Оказалось, на ранчо ее ищут третий день, он ее туда возвращает, она просит: нет, пожалуйста, хочу домой, к родителям. Он звонит ей домой, и приемный отец говорит: да-да, возвращайте на ранчо.

Но, насколько я понимаю, дети там не вполне здоровые.

Сейчас это заведено в разряд ответов на все вопросы: то, что дети страдают двумя синдромами — «пьяного зачатия» и отсутствия привязанностей. Они лепят этот диагноз всем подряд. Но если они больны — значит, они должны получать лечение. А чем вы их лечите на ранчо? Трудотерапией? Любовью? А может, надо подумать о том, что у вас врач в сотнях миль, — какое уж тут лечение? Я не исключаю, что Стеркель действительно хочет только хорошего, но иногда вот такой искренний дилетантизм приводит к крайне тяжелым последствиям.

Новости партнеров

Реклама