Лепешка против айпада

Культура
Москва, 25.10.2012
«Русский репортер» №42 (271)
«А теперь мы будем делать реснички! Для этого возьмите синий пластилин». Седой человек держит на ладони пингвинчика истошно-лилового цвета и улыбается. Вокруг него несколько десятков детей и их родителей старательно раскатывают яркие стерженьки пластилина. Некоторые родители стараются больше, чем их дети. Седой учитель лепки разминает пластилин вместе со всеми. Его зовут Рони Орен

Фото: издательство «Махаон»

Всегда улыбающийся 59-летний израильтянин Рони Орен за свою карьеру сделал около 500 пластилиновых мультиков, детских и рекламных. Его студия Claytoons выпускает анимационные фильмы, которые покупают Disney Channel, BBC, PBS, ABC и десятки других телекомпаний по всему миру. А еще Орен преподает пластилиновую анимацию в израильской академии художеств «Бецалель» и выпустил 30 книжек для детей. В них он учит детей создавать разноцветные миры всего из трех базовых элементов: шарика, валика и лепешки.

Часто кажется, что дети нового поколения живут в преимущественно визуальном мире, вокруг них больше визуальных образов, чем слов. Разве лепка не еще один способ оторвать ребенка от книги?

Это правда, дети все больше удаляются от мира реальных предметов, они совершенно погружены в цифровой мир. Но именно по этой причине они так радуются, когда им предлагают что-то совсем другое. И даже не нужно лишний раз говорить о том, как связаны руки и мозг, о том, как сегодняшним детям не хватает возможности что-то делать своими руками...

Дети моего поколения сами делали то, с чем играли. Нынешние играют с айпадом и компьютером. И я вижу, как они рады, когда им предлагают что-то сделать с пластилином, что-то совершенно новое. У меня было интервью на «Эхе Москвы» (недавно Рони Орен был в Москве со своим мастер-классом по лепке. — «РР»), и многие дети задавали вопросы — профессиональные, точные, удивительные.

Вы много лет проводите мастер-классы. Дети меняются?

В тот момент, когда они лепят из пластилина, они точно такие же дети. Но вообще-то у нынешних гораздо меньше терпения, гораздо меньше умения концентрироваться на чем-то одном. Это многоцелевые дети, они умеют делать сразу несколько дел. Но у этого умения делать несколько дел в течение короткого времени есть и обратная сторона — неумение делать одно дело на протяжении долгого времени.

Хотя, знаете, работа с пластилином помогает и в этом. Я был потрясен, узнав, что в Израиле во многих-многих местах мои книжки используют как терапию для детей, у которых проблемы с концентрацией внимания. И для детей-аутистов тоже. Так что каким-то образом связь между работающими пальцами и мозгом может вернуть детям способность концентрироваться на чем-то одном. А дети, которые начинают лепить, могут неделями придумывать новых героев, и не только по инструкциям. Они начинают изобретать своих собственных персонажей. И таким образом переносятся из мира визуального и виртуального в физический и остаются там долгое время.

У «старой» визуальности и «новой», интерактивной, разная природа. Я слышал историю про двухлетнего малыша, который пытался двумя пальцами увеличить фотографию в журнале.

Да, это дети, родившиеся в совсем другом мире. Их мозг, их сознание развиваются совсем иначе. Я уверен, что ученые исследуют это явление, ведь наш мозг развивается в соответствии с тем, что мы делаем, слушаем, видим. И вот дети, которые растут в совершенно новом мире. Они все схватывают на лету. Они другие. Формируется другое сознание, формируются совсем другие люди, и самый главный вопрос — куда дальше пойдет развитие человечества.

И куда же?

Я надеюсь, что эти изменения можно чем-то уравновесить. Ведь они в некотором роде неконтролируемые. Они происходят слишком быстро. Даже вот мои студенты в иерусалимской академии искусств «Бецалель» радикально отличаются от меня, а при этом они лет на двадцать старше нынешних дошкольников.

Стремление ко всем этим новым изобретениям и цифровому миру — это нормально, но гаджеты и виртуальное пространство не должны заменить все остальное. Дети нового поколения могут утратить контакт с друзьями только потому, что они общаются через медиа. Так что нужно быть внимательными и предлагать детям те средства, которые бы компенсировали их привязанность к айпадам. Средства привлекательные, но при этом — другие, позволяющие сотрудничать, работать вместе, общаться с реальными людьми из реального мира.

Так чему же вы учите? Не в «Бецалеле», а здесь, на занятии с дошкольниками? Процессу коммуникации или творчеству?

Сразу многому. Во-первых, важно вернуть детям чувство собственных пальцев, тактильность. Во-вторых, важно совместное творчество. В-третьих, я пытаюсь научить их тому, что, как бы ни была важна техника, еще важнее — содержание, идеи и особенно истории.

Все технические навыки значимы, но ведь это только средство для донесения идеи, сюжета, концепта. Конечно, мои книги — это в первую очередь инструкции, как лепить. Но если вы посмотрите на картинки — каждая из них как будто зафиксированный элемент хеппенинга, это часть рассказа, а все вместе они создают историю.

Так что я учу не только лепить из пластилина, но и создавать характеры и придумывать истории. А после того как дети научатся создавать ситуации, сочинять истории и придумывать героев, они сами смогут писать книжки и делать мультики. Сегодня очень легко делать мультики: все, что вам нужно, — компьютер, который есть у каждого, очень дешевая веб-камера и бесплатный софт. Все!

Рони Орен показывает ученикам, как шарик, валик и лепешка превращаются в полноценного мультперсонажа rep_271_068.jpg Фото: издательство «Махаон»
Рони Орен показывает ученикам, как шарик, валик и лепешка превращаются в полноценного мультперсонажа
Фото: издательство «Махаон»

И пластилин. Но ваша студия ведь делает не только пластилиновые мультфильмы?

В основном пластилиновые, но еще мы работаем с флеш-анимацией, придумываем персонажей для компьютерных игр. Как режиссер я снимал компьютерную 2D- и 3D-анимацию, но не делал ее своими руками. Мои пальцы работают только с пластилином.

В чем принципиальная разница между пластилиновой анимацией и рисованной или компьютерной?

Пластилиновая анимация в принципе не может быть массовым продуктом. Так что в этих фильмах всегда есть что-то очень личное. В них есть то же тепло, что и в самом материале. Когда пальцы прикасаются к пластилину, придают ему форму, меняют ее — это все очень реально и тепло. И на экране пластилиновые персонажи выглядят совсем не так, как рисованные.

Поэтому дети, да и взрослые, так любят пластилиновую анимацию. И именно из-за того, что пластилиновая анимация настолько индивидуальна, ты остро чувствуешь личность ее создателя, моментально узнаешь автора. Стиль Александра Татарского невозможно перепутать ни с чем, он узнается по одному кадру. Есть еще один художник, которым я восхищаюсь, — это итальянец Франческо Миссери. Он автор мультсериала «Красный и синий» — про две фигурки, которые меняют, трансформируют друг друга и постоянно ссорятся. В рисованной же анимации все персонажи гораздо больше похожи друга на друга, а уж в компьютерной 3D-анимации и флеш-анимации — особенно.

Вы говорите, что пластилиновая анимация индивидуальна. А в какой степени молодые мультипликаторы, например ваши выпускники из «Бецалеля», востребованы на ТВ с его массовым производством?

В первую очередь наши студенты хотят стать аниматорами — режиссерами и художниками, а не частью индустрии. Мы прежде всего учим их генерировать идеи и придумывать новое. И это бывает востребовано киноиндустрией, как, например, в случае с фильмом «Вальс с Баширом» (анимационный фильм о ветеране израильско-ливанской войны 1982 года, номинированный на «Оскара» в категории «Лучший фильм на иностранном языке». — «РР»): все 11 аниматоров на этой картине были молодыми выпускниками «Бецалеля». Так что, как только появляется возможность, наши недавние студенты с радостью становятся частью команды — результат потрясающий! 

Я видел, что родители на вашем мастер-классе были увлечены не меньше детей. А вы проводите мастер-классы для взрослых?

Конечно! Когда взрослые берут пластилин и начинают его разминать, раскатывать, на их лицах немедленно появляются огромные улыбки. Они тут же возвращаются в детство. Это особенно заметно и у стариков. Я проводил мастер-класс в Третьяковской галерее, и большинство участников были взрослыми. Это нужно было видеть! Они хохотали, кричали от удовольствия!

Со взрослыми вы работаете так же, как с детьми?

Принципы те же самые. И, вы знаете, анимация преодолевает любые границы — культурные, языковые, возрастные. Она обращена к каждому. Хотя при этом она сложно устроена, в ней много уровней информации и идей: одни для детей, другие для взрослых.

Но ведь разный культурный багаж все-таки имеет значение, и вы ведь придумываете разные книжки для разных аудиторий. Вот ваша новая книга — про Рождество, — вряд ли она для Израиля.

Да, первоначально ее заказало итальянское издательство для Италии, потом ее увидели мои российские издатели и заинтересовались. И хотя она предназначалась для международной аудитории, мы адаптировали ее для России — ведь русский Санта-Клаус отличается от европейского.

А ваши мастер-классы в разных странах сильно различаются?

Знаете, дети — это дети. Но здесь, в России, они особенно милые и вежливые. Тут я могу работать с сотней детей, и все получится. И каждый во время занятия показывает мне свою работу.

В Израиле дети вопят, постоянно переспрашивают: «Это так делать? Или так?» — и мне приходится объяснять, что я не могу ответить каждому из пятидесяти. Здесь все гораздо спокойнее, притом что дети остаются детьми и проявляют большой энтузиазм. Но русские продолжают вести себя очень скромно в университетах и в академии, а израильтяне продолжают и там постоянно задавать вопросы. Здешние студенты куда более сдержанны, и требуется время, чтобы сломать лед, чтобы они почувствовали свободу спрашивать.

На занятия в Россию вы привезли пластилин, изготовленный в Израиле специально для ваших мастер-классов. Из какого пластилина вы создаете своих персонажей?

Материалы для лепки постоянно развиваются. Разные виды пластилина я использую для разных целей, у одного и того же могут быть разные свойства, которые я могу по-разному использовать в одном и том же фильме. Кроме того, нужны материалы, которые можно обжигать, — они становятся совсем твердыми, из них хорошо делать глаза.

Главная проблема пластилина в том, что его очень трудно хранить так, чтобы он не терял свои свойства. Я использую старый пластилин много раз. Лучший — тот, что я купил 25 лет назад в Швейцарии, фирмы Caran d’Ache. Он так хорош, что я постоянно работаю с ним, использую по новой, стараюсь не потерять ни кусочка. У него лучшая фактура, сочетание мягкости и твердости. Caran d’Ache и сейчас производит пластилин, но они что-то изменили в составе, и пластилин их уже не тот, что прежде. Так что приходится использовать старый. К слову, часть моей работы с детьми — это обучение вот этой вторичной переработке: как использовать пластилин много раз, сохранять его и перемешивать, чтобы получать новые цвета.

Когда ребенок лепит и пластилин заканчивается, приходится жертвовать чем-то из уже сделанного. Каждый из нас через это проходил, и это очень грустно. Вы испытываете что-то подобное?

Ох, это всегда просто душераздирающая ситуация: тебе нужно что-то сделать с фигуркой, в которую ты вложил всю душу, всю страсть. К счастью, мои создания продолжают жить в мультиках и книгах, а для детей это очень тяжело. Но они научатся с этим справляться. И это тоже важно.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №42 (271) 25 октября 2012
    Смерть на дорогах
    Содержание:
    Реклама