Совет, да не любовь

25 октября 2012, 00:00

«Первым за двадцать лет свободным народным волеизъявлением» именуют выборы в Координационный совет (КС) российской оппозиции сами оппозиционные активисты и близкие к ним журналисты. «Бессмысленным фарсом» называют их сторонники действующей власти и даже некоторые оппозиционеры. «РР» пытается разобраться, может ли избранный орган реально повлиять на политическую жизнь России

Фото: Maxim Shemetov/Reuters

— Раньше ведь Путин что говорил: с кем мне переговоры вести, кого вы представляете? Теперь не отвертится!

— Да не нужны нам никакие переговоры с Путиным. В Польше как было, помните? Вот был у них этот Ярузельский. Валенса создал параллельные органы власти, и когда Ярузельского свергли, все законы уже были готовы. Так что сегодня Координационный, завтра Конституционный, а послезавтра — Учредительное собрание.

— Ага, а там и до советской власти недалеко, — в разговор демократически настроенных пенсионерок вмешивается веселый юноша левацкого вида. Очередь на импровизированный избирательный участок небольшая, но заметная, настроение приподнятое.

Но смех смехом, а этот короткий диалог весьма показателен, ведь едва ли не первый вопрос, который предстоит решить избранным членам совета, — это какими полномочиями они, собственно, наделены. Решение о создании КС принималось в начале лета. Цели декларировались предельно широкие: координация протестных действий, их информационная поддержка и, возможно, переговоры с властями. С тех пор конкретики не прибавилось.

На одном из этапов предвыборной гонки кандидатам предлагалось написать эссе о том, чем, по их мнению, должен заниматься КС. А в «политическом компасе», составленном из 25 ключевых, по мнению организаторов, вопросов о российской политике, сразу несколько были посвящены тому, будет ли КС своеобразным «предпарламентом», должен ли он вести переговоры с властями и т. д.

Не было только ключевого — как заставить все многочисленные оппозиционные организации выполнять решения КС. А ведь от участия в выборах отказались и Владимир Рыжков, и Сергей Митрохин, и Эдуард Лимонов. Как обязать их подчиняться «межпартийной дисциплине»?

— С самого начала от группы Навального исходили сигналы: давайте, мол, подпишем соглашение, что, какими бы ни были решения КС, мы все им подчиняемся, — рассказывает «РР» один из кандидатов. — Но в итоге идею слили: понятно, что Навальный хочет таким образом легитимировать свое неформальное лидерство, а у нас же все гордые. Ну и националисты, которых, понятно, будет меньшинство, тоже не мечтали подчиняться либеральному большинству.

В итоге вопрос о легитимности КС даже в глазах оппозиции повис в воздухе. Тем более что скандалы сопровождали и сам избирательный процесс. В список кандидатов то включали, то исключали из него некоторых радикальных националистов и сторонников Сергея Мавроди. Наконец незадолго до выборов о самоотводе объявил депутат-справоросс Илья Пономарев.

Сам он объяснил это уголовным преследованием Сергея Удальцова, но руководитель оппозиционного избирательного комитета Леонид Волков неожиданно обвинил Пономарева в выполнении указаний Кремля.

Большой вопрос, смогут ли Навальный и компания в таких условиях реально объединить оппозицию. И тем более определить, каким путем идти: продолжать протестные акции, интерес к которым явно падает, создавать параллельные органы власти, вступая на путь явной радикализации протеста, или же пытаться интегрироваться в существующую политическую систему, что невозможно без переговоров с Кремлем.

Самым же значимым итогом выборов может оказаться вещь и вовсе побочная.

— Циковские программисты говорят, что через Чурова прошла наверх просьба не «мочить» наши выборы, — рассказывает «РР» один из технических консультантов оппозиционного избиркома. — Поэтому хакерские атаки проходили исключительно в рабочем порядке, разве что для проверки надежности. Властям ведь тоже интересно, как работают механизмы интернет-голосования. Политика политикой, а прогресс-то не остановить.

Впрочем, на два дня хакерские атаки прогресс все-таки остановили: из-за них голосование два раза приостанавливалось, и выборная комиссия оппозиции продлевала его, чтобы смогли проголосовать все зарегистрированные избиратели. Подсчет голосов тоже затянулся и закончился уже после того, как этот номер «РР» был сдан в печать.