Снорклеры и серферы

Саша Денисова
23 мая 2013, 00:00

Я выпустила спектакль и умирала от усталости. Надвигалась аллергия и следующая премьера. Жизненные силы были на исходе. И тут моя подруга, куратор театрального искусства Зина, предложила:

— Я купила путевки в Дахаб. Присоединяйся, поедем на ночь в бедуинскую деревню и в манговую рощу по колено в воде!

Я хотела уточнить, что, строго говоря, по колено в воде стоят мангровые деревья и они по живописности приближаются к нашим среднерусским ивам.

Но Зина — человек романтизации всего, а также стремительного темпа:

— Я забронировала какой-то отель! Не глядя, в интернете, давай тоже!

Мой туроператор с отчаянием сказала об этом «каком-то» отеле:

— Ни в коем случае!

После чего я немедленно его забронировала. Дружба дороже комфорта.

— Мы, правда, будем со Львом заниматься серфингом, но вы тоже можете примкнуть, — сказала Зина, когда путевка была куплена.

Я с тоской представила себя одиноко сидящей среди парусов, но выхода уже не было.

По приезде было обнаружено: дверца шкафа открывалась вместе с петлями. Мы с мужем приспособились ставить ее рядом со шкафом, в этом даже было что-то сюрреалистическое. Сантехника была близка к естественной смерти. Толстый слой пыли покрывал мебель.

— Пыль! Можно подумать! Это самум! Пустыня, а что ты хотела?! — говорила Зина, широко шагая к ржавому понтону с отвалившимся поручнем. — Зато ты посмотри, какая дичь, где бы ты еще такое нашла!

И впрямь: на пляже, среди покосившихся шезлонгов, не было ни одного человека, разве что бедуин задумчиво вел табун верблюдов. Никаких «Хилтонов» и туристов с вырожденческой печатью «все включено» на лице тоже не было. Из редких обитателей отеля были поджарые пенсионеры и тощая семья с заслингованным отцом.

Серферская база была застелена домоткаными ковриками. Тут же сидел мужчина в бандане, он предупредительно сказал:

— Через час должно раздуть!

Речь шла о ветре. Наконец раздуло. Зина со Львом вскочили на доски и ушли. Вернулись лишь через четыре часа. Между ними происходил возбужденный диалог:

— Мам, я тебя превзошел!

— Не смеши меня. Я тебя породила, я тебя и превзойду!

— Мам, ну ты даже заглиссировать не могла!

— Я заглиссировать не могла? Знаешь что, я сейчас выучу геликоптер и так тебя превзойду!

— Да тебя на глиссере за нос выбрасывало!

Их примирила фигура мужчины, отчаянно махавшего парусом посреди штиля.

— Смотри, пампингует, чтобы как-то добраться до берега...

Ветер кончился, серферы разошлись. Но некоторые, как собаки в отсутствие хозяина, смотрели на море с надеждой.

— Ну что? — с энтузиазмом сказала Зина. — Поехали? Обедать? В Дахаб? Крабовый суп и манговый смузи? А? Каково? А потом Голубая дыра и мангровая роща!

— Как? — попыталась воспротивиться я. — А вы что, не будете плавать? Загорать?

Так выяснилось, что настоящие серферы не плавают и не загорают. Они только ходят. Или летают — когда ветер.

Изо дня в день повторялось одно и то же: Зина приходила с моря, снимала костюм, рассматривала ободранные о доску ноги и рвалась к новым приключениям.

Часто боги слышали.

Муж действительно крепко стоял на воде. Он не падал, не шатался и вообще не суетился. Это вообще в его психологической природе: осторожность и аккуратность. Бережливое отношение к имуществу. Уважение к правилам

С другой стороны, чтобы как-то противостоять серферскому презрению, я стала называть свой скромный, единственный доступный мне вид спорта — плавание с маской — на английский манер: снорклинг.

Я стала снорклером.

Мой муж тоже был обращен в серферскую веру. Правда, в тот день не было ветра.

— Он ходит как бог! — всплеснула руками Зина, глядя на неподвижную фигуру мужа на ровной морской глади.

— Я бы сказала, он стоит как бог, — уточнила я.

Муж действительно крепко стоял на воде. Он не падал, не шатался и вообще не суетился. Это вообще в его психологической природе: осторожность и аккуратность. Бережливое отношение к имуществу. Уважение к правилам. Рядом с ним новички то и дело обрушивались в воду вместе с парусом. Муж смотрел на парус с уважением. Точно выполнял повороты. Это стояние продолжалось пару часов.

Наконец раздуло. Мужа унесло. Зина и Лев вскочили как ошпаренные и унеслись тоже.

Наконец я прилегла с книгой. Передо мной на всю бухту растянулась пестрая флотилия парусов. С Че Геварой, Хендриксом и Веселым Роджером. Левее по горизонту бабочками плясали в воздухе разноцветные кайты. Иногда проносило неподвижно вцепившегося в парус мужа. Он упорно не падал, даже несмотря на ветер. Похоже, он нашел свое призвание.

Мой удел был неторопливый, спокойный снорклинг. О реальности напомнила эсэмэска режиссера Ж. Чувствовался в ней какой-то немой укор:

«Не хочу, конечно, отвлекать тебя от отдыха, но мы тут репетируем, и не могла бы ты сократить сцену...»

Нужно было возвращаться. Но когда-нибудь, под влиянием окружающих, пышущих спортом друзей, конечно, хотелось бы научиться не только писать и сокращать сцены, а и управлять парусом. Яхтой. Хорошо бы сделать тату. Языки пламени. И еще что-нибудь резкое и радикальное. Более спортивное, чем снорклинг.

Пока что самое спортивное, что удалось сделать, — это три премьеры за сезон.

Тоже, знаете ли, достижение.