Сталин мертв

От редактора
Москва, 30.05.2013
«Русский репортер» №21 (299)

Один из основателей советской социологии Юрий Левада в середине нулевых читал лекцию по промежуточным итогам проекта «Человек советский». Это огромное исследование, которое с конца 80-х происходит раз в несколько лет и, н адеюсь, будет продолжено, если ретивые прокуроры не загубят Левада-Центр. Тогда учитель назвал собственные идеи времен перестройки «несколько наивными». Социологи полагали, что после реформ человек изменится круто: на месте пассивного советского человека, который «делал вид, что работает», возникнет нечто свободное и прекрасное.

Там, где социологическая г ипотеза может быть интересной и наивной, политическая практика оказывается глупой и жестокой. Советская интеллигенция, очарованная Западом и проклинающая сталинизм, снова оказалась далека от народа. Забавный недавний опрос Левада-Центра, согласно к оторому россияне из лидеров ХХ века признают самым лучшим Леонида Брежнева, вроде бы опять говорит о том, что человек советский — это и есть народ, живущий на нашей территории. Но так ли это плохо? Неужели было бы лучше, если бы наш человек забыл свое прошлое, перестал гордиться и плакать 9 мая?

Мы, собственно, в начале 90-х и пережили время презрения к себе, к своему прошлому и «устаревшим» ценностям, о тчего, конечно, возникли, н апример, такие черты уже постсоветского человека, как мракобесие, способность продавать на «свободном рынке» друзей и родных, ненависть к чужакам.

Проблема в том, что поколение реформаторов и поддерживающая «революцию 90-х» часть интеллигенции считали, что это все — приемлемая плата за свободу и десталинизацию, за необратимость «победы над коммунизмом». Ну и, конечно, в том, что плата оказалась такой большой, стали винить «недобитый совок» и испорченный «совком» народ. А это — гадость, потому что если народ плохой, то можно все, н апример жаждать правильно-либерального Пиночета.

Ключевым аргументом в этой идеологии по-прежнему являются призрак Сталина и преступления тогдашнего режима. Аргумент сильный: жертвами репрессий и отношения к людям как к почти бесплатному человеческому ресурсу стали наша страна и культура целиком. И каждая очередная посадка, жестокости, насилие в полиции и тюрьмах воспринимаются не как единичный судебный казус, а как призрак сталинизма.

Это я понимаю. Но при этом точно знаю, что нельзя бороться с атавизмами репрессий, борясь с собственным государством и со своей родиной. Будет только обратный эффект: во-первых, п отому что граждане увидят м анипуляцию, то есть борьбу со Сталиным не как борьбу с н астоящим насилием, а как всего лишь аргумент в оправдание 90-х. Во-вторых, потому что лубочные «патриоты», агитирующие за «посадки», будут выигрывать идеологический спор: они-то хотя бы на словах за родину.

Победить остатки сталинизма можно. Но, естественно, не оправдывая нацизм и не заставляя н арод меняться и презирать собственную родину. А как? Создавая будущее, а не воюя с прошлым. Ведь и Никита Хрущев покончил со сталинизмом не столько своим знаменитым докладом, сколько делом: несправедливо осужденные вышли на свободу, колхозники получили паспорта, горожане — отдельную жилплощадь, н аселение стало массово образованным и устремилось в инженеры, физики и лирики.

У нас все еще тюремные «срока огромные», у нас еще есть коммуналки, причем новое доступное жилье почти не строится, у нас все еще заорганизованность и бюрократизм, подавляющие инициативу. Мы еще не доказали, что у нас возможна индустриализация и модернизация без массового насилия, с опорой на свободных граждан.

Но в этом и есть настоящая повестка и десталинизация.

Новости партнеров

Реклама