Верните мораль народу

От редактора
Москва, 13.06.2013
«Русский репортер» №23 (301)

У нас в стране все время кого-нибудь судят, причем за редкими исключениями «по всей строгости», то есть вынося обвинительные приговоры с большими сроками. И вот снова целая куча резонансных процессов. Ощущения гадкие.

Эта беда известна, как и то, что такое положение в определенной мере эксплуатирует народное чувство справедливости. В народе часто говорят о твердой руке, о правде, требуют строгого наказания бандитов и ворюг и даже тех, кто подрывает «духовные скрепы».

Одновременно — и это парадокс — в нашей культуре милосердие всегда было выше права и порядка. Со школьных лет мы помним пушкинские «чувства добрые» и «милость к падшим». И в царское, и в советское время арестанты вне зависимости от тяжести преступления вызывали массовое сочувствие, а государственные исполнители, и тем более их «добровольные помощники», удостаивались презрительных наименований.

Поэтому громкие околополитические процессы последнего времени — «Болотное дело», «дело Навального», тема очередного «дела Ходорковского», — кроме всего прочего, деморализуют общество. Даже если у вас есть (а у меня они есть) политические или нравственные претензии, скажем, к лидерам Болотной, государство так перевыполняет свою работу, что места для гражданского осуждения не остается. Нельзя же в нашей культуре аплодировать казням. И как быть?

Даже прекрасным людям в таких ситуациях приходится делать насилие над собой и своими чувствами. Вот великий Эмир Кустурица, когда корреспондент «РР» спросил его о деле Pussy Riot, немедленно перешел в контратаку: «А если я вас спрошу: что вы думаете о пяти миллионах людей, убитых американцами с 1945 года?» — интерпретируя всю ситуацию как неприятную, но все же как «горький» способ самозащиты России в тяжелых внешних обстоятельствах.

Что происходит, как это у нас мораль вдруг вступает в противоречие с милосердием? Отчего мы в массе одновременно и сочувствуем арестантам, и оправдываем посадки? Как это соотносится в одной культуре и часто в одной голове?

Разумная система наказаний строится как минимально необходимая для предотвращения повторения проступка или преступления. А избыточно жестокая только усиливает агрессию в обществе. Ее целью становится не правовая санкция, а коллективное принесение первобытной жертвы, ритуальное соучастие в насилии для воспитания «морального чувства» — ощущения якобы непреодолимой границы между «друзьями» и «врагами». Такое слияние морали и политики — это первобытная, дохристианская дикость. Так граждан лишают личной свободы: ведь все уже решили за нас, жертва принесена, и мы замешаны.

Но на самом деле мы — народ цивилизованный, то есть вспоминающий иногда, что милосердие выше, чем политика и мораль. И что главная жертва в христианской истории невиновна. Мягкие наказания и оправдания за незначительную вину дали бы народу возможность без зазрения совести морально осудить (или оправдать) поступки тех же «болотных», «пусси» или Ходорковского и многих тысяч других, например сидящих по экономическим делам. А когда людей уже реально и избыточно замучили, естественно сострадать и подозревать обман. Так государство подрывает свою моральную основу.

Если твердо помнить, что милосердие выше политики, то первое политическое требование к государству понятно. Хватит лезть во все дыры и судить последним судом! Оставьте нам свободу и для нашего собственного суждения! Верните мораль народу!

Новости партнеров

Реклама