7 вопросов Игорю Реморенко, замминистра образования и науки

Светлана Скарлош
25 июля 2013, 00:00

Ажиотаж вокруг ЕГЭ в этом году сопоставим с реакцией на парламентские выборы — только что митингов не было. О «сливе тестов» накануне экзаменов говорили и учителя, и ученики — система ЕГЭ в очередной раз оказалась дискредитирована многочисленными нарушениями. Кто и какую ответственность за это понесет, какие способы защиты Министерство образования намерено ввести в будущем и насколько вообще жизнеспособна система всеобщего тестирования?

Фото: Сергей Пятаков/РИА Новости

1. Кто ответственен за утечку информации перед ЕГЭ?

Если говорить, кто наказан, — известно, что семьсот человек из числа организаторов получили административные взыскания.

2. Какие именно нарушения были допущены?

Организаторы допустили списывания, проверяющие набрасывали баллы, нарушали процедуры проведения, плохо следили за аудиториями… Это человеческий фактор. Учитель, как и прежде, может добавлять баллы при проверке: к примеру, работа на четверку, а ставят пятерку.

3. Но ведь работы проверяет компьютер?

Это один из мифов. Да, какую-то часть работы проверяет компьютер, сложные задания — специально созданная комиссия из числа учителей, работников вузов.

4. ЕГЭ каждый год проходит со скандалом, но в этом году обсуждались не только и не столько завышенные оценки, сколько слив в интернете готовых ответов, которые можно было купить, перечислив деньги по эсэмэс…

Нужно понимать, что тут было два типа утечек. Первый вариант: сидит на экзамене девочка… нет, мальчик скорее — мальчики обычно хулиганы. Сфотографировал задание — выложил в интернет. Учитывая разницу во времени в различных регионах, ученики, которые только завтра будут сдавать экзамен, получают доступ к одному из вариантов теста. 

Второй же тип утечки новый. Обычно тестовые задания приходят в школу в конверте и вскрываются публично перед всей аудиторией. Но из семи тысяч пунктов приема ЕГЭ шестьсот находятся в отдаленных районах (школы на островах, в северных поселках и так далее), и конверт туда за три дня до экзамена по правилам никак не доставить. Туда данные приходят электронной почтой, а пароль доставляется за сутки до экзамена. Так вот, именно эти сведения были частично  взломаны и продавались хакерами. Но, заметьте, тут все очень непросто — одновременно продавались и фиктивные задания с ответами, которые не имели никакого отношения к настоящим заданиям ЕГЭ. Просто мошенники на этом делают деньги, зачастую обманывая недобросовестных школьников.

5. Какие способы борьбы со взломами и утечками предлагаются в связи с этой ситуацией?

Очевидно, что в этих отдаленных районах должны быть другие задания, чтобы не имело смысла распространять их на всю страну. Кроме того, есть и другие степени защиты — специалисты о них говорить не любят, потому что это секретная информация.

6. Как вы считаете, можно ли доверять результатам ЕГЭ нынешнего года, или они не отражают действительный уровень знаний?

Тут дело не в том, как я считаю, — давайте обратимся к статистике: средний прирост по сумме баллов за 3 экзамена составил 1–3 балла, как обычно и происходит год от года. Если бы по результатам ЕГЭ резко изменилось соотношение двоечников и отличников, мы могли бы говорить о массовой фальсификации. Но этого нет. Можно предположить, что проблема возникнет в престижных вузах на самых популярных направлениях подготовки. Там вырастет средний балл. Абитуриенты должны это учитывать и подавать результаты для рассмотрения в несколько вузов.

7. Если школьник списал и его в этом уличили, какую ответственность он за это несет?

Возможны переаттестация или аннулирование работы. Например, в этом году было аннулировано 3900 работ. Традиционно на школьных экзаменах помогали отличникам, украдкой разрешали списывать, дотягивали результаты при проверках. То, что вы сегодня называете сбоем системы, я бы называл прозрачностью, своего рода «технологией честности», позволяющей видеть нарушения. Потому и такой ажиотаж.