25 лет революций

Архив
Москва, 01.08.2013
«Русский репортер» №30-31 (309)
В конце 80-х годов по всему миру прошла великая волна демократизации и революций. Импульс ей придали советская перестройка и изменения в СССР. Речь идет не только о революциях в Восточной Европе, но и о демократических переменах, скажем, в Южной Корее или ЮАР. Революция — вещь заразная, она провоцирует эпидемии, но сами революции эволюционируют и меняются. Как именно изменились содержание и стилистика мировых революций за последние 20–25 лет?

Фото: Dominique Mollard/AP

Самая кровавая «бархатная революция»

Румынская революция второй половины декабря 1989 года и похожа и непохожа на мирные антикоммунистические восстания в Восточной Европе, сопровождавшие уход СССР из зон своего влияния и прекращение холодной войны. Собственно, термин «бархатная революция» изначально относился только к событиям, произошедшим в ноябре-декабре этого года в Чехословакии.

Сейчас «бархатными революциями» называют не только мирные перевороты, но и в значительной мере «искусственные», управляемые события, в отличие от старых классических революций, которые были существенно более «естественными» и непредсказуемыми.

24 декабря 1989 года, канун Рождества. Протесты на площади Республики в Бухаресте rr30-31_032.jpg Фото: Charles Platiau/Reuters
24 декабря 1989 года, канун Рождества. Протесты на площади Республики в Бухаресте
Фото: Charles Platiau/Reuters

В какой-то момент показалось, что европейская цивилизация приручила стихию бунта, научилась делать революции цивилизованно и спокойно. Румынская революция оказалась в этом смысле, скорее, старой: Николае Чаушеску не отдал власть под давлением улицы, а дал приказ стрелять. Министр обороны Василе Миля отказался выполнять приказ и сам был расстрелян. Начались кровавые столкновения, в которых армия перешла на сторону протестующих, а служба безопасности «Секуритате» продолжала воевать даже после ареста Чаушеску. В результате столкновений погибли более тысячи человек.

Последняя русская революция

22 августа 1991 года. Митинг победителей у Дома Советов РСФСР rr30-31_033.jpg Фото: Андрей Бабушкин/ИТАР-ТАСС
22 августа 1991 года. Митинг победителей у Дома Советов РСФСР
Фото: Андрей Бабушкин/ИТАР-ТАСС

Русская революция оказалась именно «бархатной» — ГКЧП так и не решился отдать ясный приказ о штурме Белого дома и аресте оппозиционных лидеров. «В ГКЧП не было лидера. Не было авторитетного человека, чье мнение становилось бы мотором и сигналом к действию», — вспоминал Борис Ельцин. И путчисты, и потом Михаил Горбачев под давлением улицы, но фактически сами отдали власть. Впрочем, совсем без жертв не обошлось — погибли трое из тех, кто пытался остановить перемещения колонны танков: Дмитрий Комарь, Владимир Усов и Илья Кричевский.

Конец нашей демократии

3 октября 1993 года. П­ротестующие после ш­турма «Останкино» rr30-31_034.jpg Фото: Hector Mata/AFP/East News
3 октября 1993 года. П­ротестующие после ш­турма «Останкино»
Фото: Hector Mata/AFP/East News

Если события 1991 года можно описывать как революцию, то в 1993-м в Москве была «бархатная» гражданская война.  «Бархатность» ее, конечно, весьма условная: погибли больше ста человек (до сих пор идут споры о точном числе погибших), ранены были сотни. «Бархатность» и современность выразились в некоторой постмодернистской театральности: кроме противоборствующих сторон была еще массовая третья сторона — зрители и зеваки, многие из которых тоже пострадали.

После расстрела Белого дома начались зачистки по всей Москве, перестроечно-либеральная страна вдруг начала обрастать охранниками, жесткой пропускной системой, мерами безопасности и прочими радостями осажденной крепости. В некотором смысле можно утверждать, что именно в этот момент кончился наивно-демократический период нашей истории.

После этого в народе начинает исчезать вера «в рынок» и «в демократию», а сама демократия становится все более декоративной.

«Революция роз»

5 ноября 2003 года. Протесты в центре Тбилиси против фальсификации результатов выборов rr30-31_035.jpg Фото: David Mdzinarishvili/Reuters
5 ноября 2003 года. Протесты в центре Тбилиси против фальсификации результатов выборов
Фото: David Mdzinarishvili/Reuters

Грузинская «революция роз» — это настоящая инновация в теории и практике революций. Конечно, ей методически и стилистически предшествовала «бульдозерная революция» 2000 года в Югославии против Слободана Милошевича: бросаются в глаза сходство символики, лозунгов и наличие сербских консультантов, передававших опыт.

Однако революция в Белграде была все-таки в определенном смысле завершающей частью войны НАТО на Балканах, внешний интерес был очевиден и неприкрыт. Грузинская революция существенно более современная и мирная, внешний фактор в ней был мягким, претензии протестующих — справедливы, и ее технические приемы затмевались искренностью вышедших на улицы.

Противоречивые аспекты этой революции проявились далеко не сразу — первые годы большинство народа чрезвычайно любили Михаила Саакашвили.

«Оранжевая революция»

26 ноября 2004 года. В ­Киеве протестующие блокируют государственные учреждения rr30-31_036.jpg Фото: Gleb Garanich
26 ноября 2004 года. В ­Киеве протестующие блокируют государственные учреждения
Фото: Gleb Garanich

«Оранжевая революция» на Украине — самая масштабная из революций нового поколения, победившая в большой сложной стране, в которой отнюдь не весь народ поддерживал оппозиционного кандидата в президенты Виктора Ющенко. Тем не менее оказалось, что переходные режимы, которые «стремятся к демократии», там где демократия западного типа не построена,  чрезвычайно уязвимы.

Эта революция вызвала настоящий шок и панику во многих странах, включая Россию, страны Центральной Азии, Кавказа. Это пик эволюции, после этого начинают сознательно разрабатываться контртехнологии — методы противодействия «оранжевой угрозе».

Киргизский бунт

26 марта 2005 года. М­инистр внутренних дел Киргизии Кенешбек Душебаев призывает земляков свергнутого президента Аскара Акаева идти на столицу rr30-31_037.jpg Фото: Viktor Korotayev/Reuters
26 марта 2005 года. М­инистр внутренних дел Киргизии Кенешбек Душебаев призывает земляков свергнутого президента Аскара Акаева идти на столицу
Фото: Viktor Korotayev/Reuters

Киргизское восстание — это мутация внутри традиции «цветных революций». Все было по правилам: выборы — повод, недовольство слабой, клановой, полуавторитарной властью — причина. Но все пошло не так, мирная технологичная современная революция обернулась бунтом и конфликтами между регионами страны, между предпринимательскими и криминальными сообществами, клановыми противоречиями, дикими погромами.

Более того, одной «тюльпановой революцией» дело не кончилось, в 2010 году революционный президент Курманбек Бакиев был свергнут в результате еще одной революции, а его правление было отмечено еще более разнузданной коррупцией, чем при Акаеве, что, судя по документам WikiLeaks, признавали даже его союзники в США.

«Оккупай Уолл-стрит»

10 октября 2011 года. ­Акция «Оккупай Уолл-стрит». П­ротестующие в Нью-Йорке, пока идет революция, с удовольствием занимаются йогой rr30-31_038.jpg Фото: Andrew Burton
10 октября 2011 года. ­Акция «Оккупай Уолл-стрит». П­ротестующие в Нью-Йорке, пока идет революция, с удовольствием занимаются йогой
Фото: Andrew Burton

Эпоха «цветных революций», скорее всего, закончена. Эволюция протестов после кризиса пошла разными путями, но главный — это всемирный «оккупай», протесты в демократических странах не против авторитарного правителя (такого нет), а против оснований и системы власти как таковой. Это возвращение к левой социальной повестке прошлого века, но с «цветными» элементами артистизма, игры и некоторой долей условности. Отличительная особенность — принципиальный отказ от лидерства одного вождя или одной партии, это принципиально сетевые протесты.

Навстречу коммунизму

5 июня 2011 года. Массовые протесты в Афинах против сокращения бюджетных расходов и массовых увольнений rr30-31_039.jpg Фото: Kostas Tsironis/AP
5 июня 2011 года. Массовые протесты в Афинах против сокращения бюджетных расходов и массовых увольнений
Фото: Kostas Tsironis/AP

Удивительным образом греческие (а отчасти испанские, итальянские и португальские) протесты возвращают историю революций к проблематике прошлого века — классовой, недаром там такую заметную роль играют коммунистические (и националистические) движения. С современной же ситуацией греческие протесты сближает существенный элемент игры и условности: протесты способны сменить правительство, но на политику это никак не влияет, реальная власть все равно находится на уровне ЕС и крупных кредиторов. Европейские политологи обсуждают эту ситуацию как вызов для самой идеи демократии: какова роль народа и выборов, если они не могут принимать самые важные решения?

Арабские революции

6 февраля 2011 года, п­лощадь Тахрир в Каире. Толпа требует отставки президента Хосни Мубарака rr30-31_040.jpg Фото: Felipe Trueba/EPA
6 февраля 2011 года, п­лощадь Тахрир в Каире. Толпа требует отставки президента Хосни Мубарака
Фото: Felipe Trueba/EPA

«Арабская весна» — это время синтеза новых («цветных», технологичных, с использованием новейших медийных и маркетинговых технологий) революций с революциями классическими, сопряженными с насилием, непредсказуемыми, а в ряде случаев, как в Ливии и Сирии, с прямым иностранным вмешательством.

В некотором смысле это конец «нового прекрасного мира», в котором стихия во многом подчиняется человеческой воле и «мягкой силе». В этих случаях решающая сила — жесткая. И недавняя повторная революция в Египте (военный переворот) показывает, что новые революционные технологии отлично работают, когда нужно свергнуть авторитарный режим, но никак не отвечает на вопрос, что этим странам делать дальше.

Болотная 

10 декабря 2011 года. Митинг на Болотной площади в Москве, ­который дал имя всему ­современному российскому протесту — «болотный» rr30-31_041.jpg Фото: Mikhail Metzel/AP
10 декабря 2011 года. Митинг на Болотной площади в Москве, ­который дал имя всему ­современному российскому протесту — «болотный»
Фото: Mikhail Metzel/AP

Протесты в российских столицах имеют с точки зрения истории революций сложную структуру. В них есть, безусловно, стилистика и «цветных революций», и движений «Оккупай», в какой-то мере даже классовая логика. Но именно современная, немного виртуальная стилистика лишает эти протесты «земли», «оснований», своего лица. Поэтому куда пойдет история дальше — загадка. 

У партнеров

    «Русский репортер»
    №30-31 (309) 1 августа 2013
    История и нация
    Содержание:
    Реклама