Меж двух миров

Спорт
Москва, 29.08.2013
«Русский репортер» №34 (312)
В 14 лет российский пловец Владимир Морозов переехал из Новосибирска в Л­ос-Анджелес. С тех пор США стали его постоянным местом жительства. Сейчас он студент Университета Южной Калифорнии, выступает за профессиональный клуб Trojan и благодарит судьбу — именно тренировки в двух странах сделали его одним из самых успешных пловцов национальной команды России.

Фото: Wayne Jones/AP

Летом этого года Морозов отпраздновал 21-летие, взял четыре золотые медали казанской Универсиады, а также бронзу и серебро чемпионата мира — в эстафете и заплыве на 50 метров вольным стилем. Прибавить к наградам и возрасту третье место на Олимпиаде-2012 и два золота чемпионата мира по плаванию на  короткой воде — получается самый перспективный представитель мужской сборной страны.

— Как спринтер я должен выйти на пик формы к двадцати четырем — двадцати восьми годам, — Морозов в красно-белом костюме сборной России, слегка развалившись, сидит напротив меня на диване. Сначала кажется, что между нами ледяная корочка: от спортсмена веет холодом и отчужденностью, но чем дольше мы говорим, тем больше он оттаивает, улыбается, даже смеется. Он не похож на американца, хотя и от большинства российских спортсменов тоже заметно отличается.

— Я начал тренироваться с девяти лет — это считается довольно поздно. Но в четырнадцать я серьезно думал бросить плавание. Мы плавали очень много, я просто перестал выдерживать такие тренировки, которые не предназначены для спринтеров. Я понимал, что нужно что-то менять или уходить из спорта. Но мне повезло: я переехал в США, — Морозов прекрасно говорит по-русски, лишь изредка делая паузы, чтобы подобрать нужное слово, а пару раз, употребив идиому, уточняет, правильно ли это сделал.

А почему вы уехали?

Моя мама вышла замуж за американца, и мы уехали в Лос-Анджелес. У меня не было права выбора, мама сказала, что я поеду с ней. Сначала было очень тяжело: мне пришлось бросить всех друзей, команду и лететь в неизвестность. Я тогда вообще не знал английского, мог сказать только «здрасьте» и «до свидания». Я не понимал, что происходит: что мне говорят, о чем спрашивают. Меня спасло плавание. Бассейн был в десяти минутах ходьбы от нашего дома, мне даже не пришлось его искать. Пришел к тренеру, сказал, что хочу плавать. Он велел прыгать в воду, должна была быть разминка. Я показал лучшее время — все были в шоке. А у меня тогда уже были хорошие результаты, в России я бил возрастные рекорды.

Переезд в Америку заставил вас забыть об уходе из спорта?

Да. Когда я тренировался в Новосибирске, то проплывал по 10 километров за тренировку — по два раза в день. Таким образом пытаются отточить технику. В Америке, в Калифорнии, работают над мощностью, взрывной силой, о технике почти не думают. А мне как раз больше нравится плавать короткие дистанции — быстро, мощно. Долго находиться в бассейне сложно. Я бы не сказал, что люблю сам процесс плавания, мне нравится выкладываться — не только в бассейне, но, например, и в зале, когда я тягаю штангу.

Как же удалось вашему тренеру Дэвиду Сало воспитать такое большое количество чемпионов мира и Олимпиад, если он толком не дает подсказки?

Не надо забывать, что плавание в Америке развито гораздо серьезнее, чем в России. Больше пловцов, больше бассейнов. А в Калифорнии живет едва ли не самое большое количество пловцов в мире, поэтому Сало отчасти повезло, что он работает именно там, да еще и в университете. К нему приезжают талантливые спортсмены со всего мира. У тренеров в России задача совсем другая. К ним приходят малыши, с которыми они с юных лет пытаются добиться результатов. Мне повезло, что сейчас я тренируюсь и в США, и в России, — беру лучшее у двух школ.

«Большинство российских пловцов уехали за границу»

Что дал вам переезд в Америку помимо прогресса в плавании и желания тренироваться дальше?

Хорошее образование. Я, правда, еще не закончил, но учусь в отличном университете. Образование в США организовано иначе, чем в России. Там больше свободы в выборе знаний, которые ты хочешь получать. Мне кажется, именно поэтому у меня немного другой взгляд на жизнь, более открытый.

Конек Владимира —  полная выкладка за минимальное время на короткой дистании rr3413_066_1.jpg Фото: Gero Breloer/AP
Конек Владимира — полная выкладка за минимальное время на короткой дистании
Фото: Gero Breloer/AP

Но высшее образование в Штатах стоит очень дорого. А профессиональным спортсменам за учебу в американских университетах платить не нужно.

Да, кроме того, у нас есть стипендия — 1200 долларов в месяц. На них нужно еще снимать жилье. Оно стоит минимум 900 долларов. Но подход к обучению там совсем другой. Причем не только в вузах, но и в школе. Когда я учился в России, то мог себе позволить прогуливать уроки. В Америке такое не прокатывало, там куда более строгая система, и это, я считаю, правильно. Если тебя нет на занятиях, учитель сразу несет записку в офис, из офиса звонят родителям. Если полиция увидит на улице ученика, который прогуливает школу, то выписывает штраф.

В каком размере?

Я не знаю, не попадался (смеется).

Существует такое понятие — американская мечта. В России принято считать, что это желание разбогатеть, добиться финансовой независимости. Вы тоже к этому стремитесь?

Деньги, конечно, никому не помешают. Но не они делают человека счастливым. А счастлив я и сейчас — я понимаю, что это время одно из лучших в моей жизни. Я занимаюсь любимым делом, защищаю честь своей страны, завоевываю медали, тренируюсь, провожу время с лучшими друзьями, меня окружают хорошие люди.

А Юлия Ефимова — она ведь тоже тренируется у Сало?

Да, там сейчас вообще много русских. Из 12 пловцов 7 россиян. Развиваем русский клуб (смеется).

Почему все лучшие российские пловцы едут тренироваться за границу?

Они хотят попробовать что-то новое. Ребята едут не только в Америку, еще в Италию, например. Я ведь тоже хотел бросить спорт, потому что мне надоело шесть лет тренироваться не по своей системе, постоянно выполняя одни и те же задания. Я не чувствовал продуктивности таких тренировок. Вот так и ребята видят, что им необходимо что-то поменять, чтобы начать показывать лучшие результаты.

Кто из сборной России сейчас тренируется на родине? Такие вообще есть в числе лидеров?

(Смеется.) Большинство уехало.

У вас двойное гражданство?

Нет, есть только грин-карта. Не хочу пока получать американское гражданство, хотя была такая возможность. Сейчас у меня такие же права, как у гражданина США, кроме пары-тройки пунктов. Если я стану гражданином, то должен буду платить уже другие налоги, так что мне это невыгодно.

Не хотели стать частью Team USA?

Хотел. Когда я переехал, результаты резко пошли вверх. В сборной России я никого не знал, тренер, с которым я работал в Новосибирске — Игорь Демин, — через год после моего отъезда переехал в Новую Зеландию. Так что связей с Россией никаких не осталось, а вокруг меня все говорили о том, что надо плавать за Америку. И вот когда в 2010-м я поступил в университет, у меня был разговор с Дэвидом Сало. Он сказал, что это невозможно. Я обратился к Хачику Плавчяну, армянину, у него были контакты Виктора Авдиенко. Я позвонил Виктору Борисовичу, договорились, что приеду на отборочные старты. Приехал — попал в команду.

 «В России гораздо больше возможностей»

Тяжело совмещать тренировки с учебой?

Было очень тяжело! Поэтому я недавно и ушел в профессионалы. Чтобы мне на сто процентов оплачивали учебу в университете, мне нужно было брать 16 units — это 4–5 предметов. Если я возьму меньше или завалю какой-то экзамен, то не смогу выступать за университет на чемпионате Америки. А поскольку число соревнований в календаре росло, на учебу оставалось все меньше времени. Сначала я отказался от одного семестра, в следующем смог посещать университет только семь недель из пятнадцати, поэтому еле-еле с горем пополам сдал все экзамены и понял, что дальше так не смогу. Со своими результатами я вышел на мировой уровень, и теперь всю энергию надо отдавать тренировкам.

На чемпионате мира 2013 года Морозов завоевал серебро и бронзу rr3413_066_2.jpg Фото: David Gray/Reuters
На чемпионате мира 2013 года Морозов завоевал серебро и бронзу
Фото: David Gray/Reuters

Что изменилось после смены статуса?

Как у профессионала у меня теперь есть возможность брать меньше предметов, выбирать любой семестр для учебы. Еще появилось больше свободы в тренировках — это одна из причин, почему я решил перейти. В тренажерном зале с нами работал тренер, который по такой же системе тренирует футбольную команду. Я понял, что это тоже может меня загубить. Теперь я готовлюсь с клубной командой Trojan — той, где как раз тренируется Юля Ефимова. До Олимпиады в Лондоне там тренировались около 30 олимпийцев.

Теперь вы вряд ли вернетесь жить в Россию?

Когда я только попал в США, у меня была мысль вернуться назад. Я не понимал, где лучше, где хуже. Но когда через несколько лет я приехал в Россию, то увидел, что это два разных мира. Страны находятся на разных концах земли, и все в них по-разному. Сейчас я бы сказал, что останусь там жить до конца своей жизни. Но в то же время я понимаю, что если я хочу осуществить, как вы говорите, свою american dream, то нужно работать в России. Здесь гораздо больше возможностей.

С чем это связано?

Я вижу, как там с этим тяжело. American dream никогда, по сути, и не было. В позапрошлом веке все думали, что в Калифорнии очень много золота, рай на земле. Оказалось, что это совсем не так. Многие, кто отправился туда, просто умерли по пути. А кто дошел, увидел пустыню и понял, что ловить нечего. Сейчас та же самая ситуация. Конечно, все более развито, но уже настолько забито, что я не вижу, по крайней мере для себя, каких-то возможностей — тех, что у меня есть здесь.

«Американец до конца будет верить, что все идет отлично»

Учитывая российскую систему подготовки, возможно ли появление в сборной страны пловца уровня Майкла Фелпса или Райана Лохте?

Думаю, да. Хотя в России все думают, что очень многое зависит от тренеров, методики, от страны и людей, которые окружают спортсмена. Да, это все влияет, но не так сильно, как принято считать. Мне кажется, успех на восемьдесят процентов зависит все-таки от самого пловца, его психологии и физиологии. Взять меня — я уехал в Америку, и теперь много разговоров о том, что пловца Морозова воспитали американцы, а Россия почивает на лаврах. Но никто не задумывается о том, что у меня и до этого были хорошие результаты и талант.

Значит, главная составляющая феномена Майкла Фелпса — природные данные и психология, а совсем не то, что он тренировался и рос в Америке?

Я думаю, да. У Фелпса ведь есть болезнь — ADHD, дефицит внимания и гиперактивность. У него выходят плохие интервью, потому что он не может сосредоточиться, хорошо отвечать на вопросы. Многие говорят, что эта болезнь помогает выдерживать более высокие нагрузки. Он свой недостаток превратил в помощника. У Райана Лохте та же история.  Многие российские спортсмены, когда приезжают на соревнования, начинают видеть во всем недостатки: маленькая кровать, мутный бассейн, мало зрителей на трибунах. Они обсуждают это между собой, жалуются тренерам. Американский спортсмен никогда не скажет, что что-то не так. Он будет до конца верить в то, что все идет отлично. Он верит в себя, в своего тренера. Не знаю, куда это я клонил…

Морозов улыбается и в четвертый раз просит меня напомнить вопрос. Спрашиваю, не страдает ли сам Владимир легкой формой ADHD. Отсмеявшись, он продолжает:

— Я тоже пытаюсь меньше обращать внимания на негатив и больше — на позитив.

Вы сильно изменились, попав в сборную России?

Когда я приехал, я был совсем другим пловцом, просто не знал, что делать. Хотя в то время считал, что знаю все. И, главное, моя цель стала ко мне ближе.

Ваша цель…

Олимпийская золотая медаль.

Эти слова Морозов произносит с придыханием. Я ловлю себя на мысли, что подобное придыхание уже не раз слышала от других спортсменов, и российских, и иностранных. Только у большинства из них оно проскальзывало во время разговора о мечте. У Морозова же это цель.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №34 (312) 29 августа 2013
    Школа будущего
    Содержание:
    Реклама