Правда — это для маргиналов

Актуально
Москва, 29.08.2013
«Русский репортер» №34 (312)
Закончился суд над американским рядовым Брэдли Мэннингом, слившим в прессу 700 тысяч секретных документов. Он получил беспрецедентный срок, перестал быть военным и превращается в женщину. Сама Америка тоже меняется, потихоньку превращаясь в полицейское государство

Фото: Jim Lo Scalzo/EPA

На прошлой неделе после трех лет предварительного заключения и нескольких месяцев суда услышал свой приговор автор «утечки всех времен», рассекретивший сотни тысяч официальных документов Госдепа и Пентагона. Военный суд признал Брэдли Мэннинга виновным по 21 пункту обвинения из 22 возможных: шпионаж, кража секретных материалов, компьютерное мошенничество и т. п. Отбиться удалось лишь от наиболее тяжкой статьи — «помощь врагу». В итоге бывший армейский аналитик был уволен из рядов Вооруженных сил, лишен жалования за прошедшие годы и получил 35 лет тюрьмы.

На следующий день после оглашения приговора Мэннинг обратился к городу и миру с открытым письмом, в котором… попросил считать себя женщиной: «Меня зовут Челси Мэннинг, и я женщина. Учитывая, как я себя чувствую и чувствовала с самого детства, я хочу начать гормонотерапию как можно скорее. Я надеюсь на вашу поддержку. Я также требую, чтобы, начиная с сегодняшнего дня, вы обращались ко мне по моему новому имени и использовали местоимение женского рода».

Конспирологам здесь ловить нечего. Мэннинга не довели до потери идентичности американские власти, не превратили в Челси с помощью секретной «трансгендерной сыворотки». Он был таким и до ареста: не по-армейски щуплый мальчишка с розовым телефоном, любящий наряжаться в парики и женскую одежду. Собственно, даже на суде адвокаты во многом строили свою линию защиты на показаниях армейских психиатров, констатировавших у рядового трудности в адаптации к казарменной жизни и «гендерное расстройство». Мол, Мэннинг, конечно, слил в прессу секретные материалы, руководствуясь чувством долга и стремлением к справедливости, однако если бы к нему внимательнее относились сослуживцы, всего этого могло бы и не быть.

Возможно, так оно и есть. А может, защищать «жертву обстоятельств» проще и эффективнее, чем обычного парня. Это, строго говоря, не так уж и принципиально. Важно другое. При Обаме обвинения в шпионаже были выдвинуты против восьми гражданских «разоблачителей», в том числе и журналистов, — это в два раза больше, чем за всю предыдущую историю США. И, похоже, сегодня, чтобы решиться предать гласности важные для общества американские секреты — даже если речь идет о серьезнейших преступлениях, — уже нужно быть слегка «ненормальным».

Мэннинга фактически пытали в камере (это признала не только ООН, но и только что закончившийся военный суд), а теперь он еще полжизни проведет в тюрьме. Основатель WikiLeaks Джулиан Ассанж заперт в паре наглухо зашторенных комнат эквадорского посольства в Лондоне — без всяких перспектив на освобождение. Эдвард Сноуден, которому повезло больше других, тем не менее также блокирован в московской квартире, покидать которую ему не рекомендуется «из соображений безопасности». Еще желающие есть?

«У меня тоже была такая возможность, — пишет на сайте The Guardian британский офицер  Кристофер Эйтс, проходивший службу в Афганистане. — Но я не попытался ей воспользоваться, потому что был нормальным, психически уравновешенным, хорошо социализированным индивидуумом, то есть был слаб и эгоистичен, больше беспокоился по поводу своей карьеры, чем по поводу чужих страданий, был больше сосредоточен на собственных комфорте и статусе, нежели на ценностях и стандартах, которые призван был защищать».

Приговор Мэннингу — еще один эффектный шаг американских властей по запугиванию и маргинализации «разоблачителей». Откуда взялась необходимость установить новые, куда более жесткие правила игры, вполне понятно. Во-первых, развитие технологий позволило копировать секретные документы незаметно, быстро и не по одному, а сотнями тысяч.

Во-вторых, после 11 сентября 2001 года, когда спецслужбы США осознали необходимость более плотного взаимодействия с коллегами из других ведомств, само количество этих документов растет в геометрической прогрессии. Так, если в 1996 году количество секретных документов в США увеличилось на шесть миллионов, то в 2008-м — на 23, в 2010-м — на 76, а в 2011-м — на  92 миллиона. Одновременно с этим резко уменьшается число официально рассекречиваемых документов: в 1996-м их было 196 миллионов, а в 2011-м — всего 26 миллионов.

И наконец, в-третьих, число граждан, имеющих допуск к секретным документам, все эти годы росло прямо пропорционально количеству секретов — сегодня таких американцев уже почти пять миллионов.

В этом смысле объявленная Бушем и продолженная Обамой «война с терроризмом» существенно изменила Америку. Засекречивая целые сектора госуправления и втягивая в орбиту служения «национальной безопасности» все больше людей, правительство увеличивает риски утечек. Соответственно, приходится максимально жестко атаковать уже не только внешних, но и внутренних оппонентов, превращая их из обеспокоенных граждан в предателей, шпионов и врагов государства.

По этому поводу философ Славой Жижек пишет: «Кант сформулировал базовую формулу публичного права: “Все действия, затрагивающие права других людей, неправомерны, если их максима несовместима с их публичным провозглашением”. Вступив на путь государственного утаивания, мы рано или поздно придем к роковой точке, в которой засекречено будет даже само законодательство, определяющее, что именно считать секретом».

Хорошей иллюстрацией к этому тезису может служить и суд над Мэннингом. Значительная часть заседаний проходила в закрытом режиме, а адвокаты жаловались, что несмотря на специальный допуск, не могут вызвать некоторых свидетелей и получить доступ к ряду материалов уголовного дела, поскольку они… засекречены.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №34 (312) 29 августа 2013
    Школа будущего
    Содержание:
    Реклама