Я — шизонаци

От редактора
Москва, 07.11.2013
«Русский репортер» №44 (322)

У меня в голове абсолютно спокойно уживаются два противоположных утверждения: «национализм — это плохо» и «национализм — это хорошо». И меня бесит эта парадоксальность. Я даже придумал для себя диагноз: «шизонаци». Это что-то вроде бесконечного спектакля абсурда.

Среди героев есть мой Внутренний наци и Вечный либерал. По отдельности они скучны и нелепы. Весь смысл в том, что наци постоянно дубасит либерала палкой, а тот льет слезы и пытается защищаться конституцией и правами человека. В эти моменты весело. Ты знаешь, что никто не победит, зато экшен. Когда в стране на какое-то время заканчивается сезон националистического обострения, оба героя висят себе спокойно рядышком на крючочках и ждут новой премьеры.

Месяц назад я изучал, как в Стокгольме решается проблема мигрантов. В Швеции тоже есть свои Бирюлево. Район, в котором я был, называется Ринкебю. Здесь почти не встретишь человека европейской внешности. Выходишь из метро — и ты в Африке или на Ближнем Востоке.

Мигранты время от времени устраивают поджоги машин по всему городу, а шведы терпят. Они тратят кучу денег на то, чтобы мигранты интегрировались в их общество. Но интеграции не происходит. Мигранты живут своими сообществами и с культурной точки зрения живут в своих родных странах. Они просто не хотят интегрироваться, им так удобно. Все идет к тому, что будет конфликт. Наверняка он разрешится мягко и по-европейски изящно, но он будет.

Именно в Стокгольме к моим персонажам-шизонаци присоединился еще один. Это бывшая сомалийка Аян Хирши. Она прошла путь от радикального ислама до члена парламента Нидерландов. Суть ее суждений о мультикультурности проста: никакая страна не может себе позволить честного сосуществования культур. Потому что культура — это крепость. Единственный выход в том, чтобы принимающая сторона вовремя позаботилась о том, чтобы разрушить культурные устои приезжих. Грубо говоря, либеральное общество должно поступать по-фашистски с более традиционалистским. Потеря культурных традиций для мигрантов своего рода плата за социальные блага. Но если ты не готов признать, что женское обрезание — это ужасно, то, пожалуйста, оставайся в Сомали. В общем, мой внутренний наци и мой либерал с радостью приняли в свой балаган бывшую сомалийку.

Поэтому, когда я иду на такое мероприятие, как «Русский марш», то жду, что один из моих внутренних персонажей перерастет стадию балагана и станет лидером моего внутреннего мнения. Это ожидание утопично, но надежды я не теряю. Но что я вижу на «марше»? Люди в папахах и с красными лампасами на штанах, люди в шкуре волка, фанаты «Спартака», люди с барабанами, люди, утверждающие, что Игорь Тальков — это новый святой мученик, и ОМОН.

Вся эта ерунда интересна разве что иностранным журналистам. Можно будет написать, что Россия встала на путь фашизма. Или что все большее количество обычных граждан поддерживают «Русский марш». Но это не так. Аудитория «марша» сложилась и вряд ли будет меняться. В итоге мои Вечный либерал и Внутренний наци лениво разглядывают кружащий над Люблино вертолет. «Спорт — сила, алкоголь — могила!» — кричат участники марша. И с тоски сразу хочется выпить. И только бывшая сомалийка меня понимает и поддерживает, потому что, живя в моей голове на территории России, она теперь понимает, что значит зачахнуть с тоски.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №44 (322) 7 ноября 2013
    Чиновники
    Содержание:
    Реклама