История как любовь

От редактора
Москва, 13.02.2014
«Русский репортер» №6 (334)

Больше нет трудных вопросов истории. Загадки есть, эмоции есть, есть самое главное — любовь, а вот трудных вопросов не осталось. И это все благодаря Олимпиаде.

Церемония открытия благодаря творческой интуиции Константина Эрнста, Георгия Цыпина и других ее авторов была максимально противоположна «трудным вопросам». Какая может быть проблема с призванием варягов, имперским наследием и советской модернизацией, если это наша культура, наша жизнь, наша страна? Если мы про себя умеем рассказать так, что понятно всему миру?

По сюжету сон о русской культуре приснился девочке по имени Любовь. Язык любви и делает нашу культуру всемирной, понятной, своей. Это страх и ненависть низводят историю и политику до местечковой, провинциальной, мелкой истерики. А язык любви делает нашу культуру всемирно отзывчивой.

Последние года два государство — Кремль, Дума и административная система — пытались говорить о традиции, русской традиции и даже шире — о наших традициях на языке мелкого политического конфликта. В целом это рационально: невозможно ничего сделать в будущем, пока мы все, так или иначе, не любим свою страну и государство. Социолог Валентина Чеснокова в 1993 году даже написала про это стишок, который начинается так: «Быть может, все наши мытарства // И происходят оттого, // Что мы не любим государства // Вообще, а пуще — своего. // Ну вот не любим мы его!»

Эта нелюбовь после крушения СССР была даже естественной, мы тогда обсудили все «белые пятна» и «сложные вопросы» сталинского времени и до сих пор не переносим жестких идеологий, более свободны от агитации и пропаганды, чем страны, не пережившие такого крушения. Но очень быстро оказалось, что если массы людей убеждены, что «пора валить из этой страны», то страна долго не протянет. Где-то к концу 1999-го наша культура начала отходить от мазохистского саморазрушения. Одним из первых признаков пробуждения была, как и сейчас, популярная культура. Данила, герой балабановского «Брата», сумел тихо, естественно, без пафоса, просто и искренне сказать: «А я родину люблю», — и это было тогда откровением.

Но на волне политического кризиса 2011–2012 годов, казалось, вернулось ощущение застоя, снова стала популярна привычка ругать правительство до той степени, когда камня на камне не остается и от страны, культуры и традиции.

Государство попыталось как бы защититься. Но часто это выглядело как плохой анекдот в жанре «милоновщины» и «мизулинга» (шутливые термины, появившиеся из имен депутатов-популистов, которые «спасают Россию», постоянно предлагая что-нибудь или кого-нибудь запретить). Стиль этот легко узнается и по сатире XIX века: помните, у Козьмы Пруткова «Проект введения единомыслия в России»?

В этом симптомы популярной в мире болезни, выраженной в специфической идеологии нации-жертвы. Нам легко заметить, как смешно и отврати-тельно выглядела такая идеология в Польше времен Качинских или на Украине времен Ющенко. Но и наше «оборонное» сознание в постоянном поиске врагов тоже не лучше. И это — симптом слабости.

И вот мы увидели пример, как может выглядеть идеология не слабой обороны, а настоящей силы. Силы любви. Ведь если ты любишь свою культуру, то тебе не страшны ее «сложные страницы». И эта любовь может распространиться и на весь мир.

Потому что «алгебра» ненависти, подростковой неуверенности и страха — это игра на понижение. А «алгебра» любви — это игра на повышение, когда чем больше ты отдаешь, тем больше получается в сумме. Потому что источник бесконечный.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №6 (334) 13 февраля 2014
    Олимпиада-2014
    Содержание:
    От стадионов вдалеке

    Главное спортивное соревнование четырехлетия так или иначе коснулось всех сочинцев. Даже тех, кто этого не хотел. Олимпиада не только на стадионах, она везде — в кафе и церкви, в магазине и загсе

    Реклама