Сало — сила

Актуально
Москва, 13.02.2014
«Русский репортер» №6 (334)
На Украине позиционные бои переместились с улицы Грушевского и ее окрестностей в кабинеты власти. Две главные темы переговоров — формирование нового правительства и внесение изменений в Конституцию. Ни по одному вопросу власть и оппозиция пока не договорились. «Правый сектор» уже заявил, что готов снова «говорить с режимом на языке силы». Однако пока хрупкое перемирие сохраняется, а энергия Майдана пытается удержаться в мирном русле

Фото: David Mdzinarishvili/Reuters

Операция «Золотой унитаз»

Майдан живет своей заданной революцией жизнью, в которой помимо бейсбольных бит и «коктейлей Молотова» находится место и духу творчества, тоже весьма боевому. Ведь Майдан — это не только мать украинских революций и не только соци­ально-политический феномен. Это еще и произведение искусства. Причем само себя воспроизводящее.

Художники, квартирующие в одной из палаток Майдана, рассказывают, что к ним обращались некие близкие к миру изящного немцы: нельзя ли, говорили они, «когда это все закончится, фрагменты Майдана повозить по Европе», представить, так сказать, на суд зрителя. Может, это были авантюристы, но все здешние баррикады, полевые кухни, поленницы дров и в самом деле нетрудно вообразить на какой-нибудь средиземноморской биеннале.

На Майдане энергия протеста легко трансформируется в творческую энергию. И наоборот. Если на баррикадах наступает затишье, жди от активистов кунштюков на злобу дня, боев эстетического значения.

Просыпаются как-то жители бульвара Шевченко и с изумлением замечают на постаменте, с которого революционеры сбросили статую Ленина, золотой унитаз. Конечно, не в прямом смысле — его просто «задули» краской из баллончика. И никому на Украине не надо объяснять, что хотели сказать хулиганы от стрит-арта: почти все уверены, что президент Янукович в своей уборной пользуется унитазом из чистого золота.

— Это было наше послание адекватным депутатам Рады от Партии регионов, — говорит автор сантехнической идеи Илья Кротенко, студент, будущий педагог, член объединения молодежных активистов Майдана. — Мы хотели им напомнить накануне голосования по новой Конституции, что Украина — один из мировых лидеров по коррупции. То есть месседж был простой: хватит …, простите, хватит воровать.

— А сам по себе этот арт-объект что символизирует?

— 22 года украинской независимости.

В сатирических контекстах нынешней революции, как и в современном искусстве вообще, туалетная тема очень популярна. Причем как на Майдане, так и у их противников — на антимайдане. Заочное творческое соревнование выигрывает тот, чей образ ярче.

— Знаете, почему я тут стою за Евросоюз? Потому что все, что зарабатываю, уходит в сортир. Хватает только на поесть.

— Ну вот скажите на милость, зачем мне этот европейский пурген? Все эти их гей-парады и однопопые браки. У меня же дети.

Оторвать бы голову

На Майдане символично все: слово, жест, картинка.

Вот девушка-распорядитель в пресс-центре, Александра. Энергичная, с темными кругами вокруг глаз от недосыпа. Не хватает кожанки комиссарши. Она собрала волосы в пучок, закрепив его пластмассовой вилкой. Наверняка у нее есть обычная заколка, но ей кажется, что так она выглядит революционнее, сообразно моменту. Тоже какой-никакой, а перформанс.

Но картинка все же эффективнее. Множество активистов Майдана — это люди, приехавшие из глубинки, по большей части малообразованные. Визуальные образы им проще расшифровывать.

У одного из входов на Майдан установлена клетка. В ней томится кукла в арестантской робе, изображающая украинского президента. В зависимости от текущих событий кукла меняет облик. В дни мирных протестов у нее имелась, как и положено, голова. В период жесткого противостояния Майдана и власти голова исчезла. Когда наступило перемирие, на плечах куклы появился надутый презерватив. Не исключено, что в какой-то отчаянный момент истукана попросту расчленят.

Активистам Майдана сейчас трудно психологически. Они взбешены информацией о похищениях и арестах своих соратников. Они худо-бедно воору­жены, но без употребления по назначению их дубинки и щиты — не более чем экипировка для ролевых игр. Они готовы к боям со спецбойцами «Беркута», но от командиров приказа идти в атаку все нет. Напряжение накапливается, а эмоции надо выпус­кать. Приходится сублимировать ненависть в уличное искусство и вместо человеческих голов отрывать кукольные.

Любовь на баррикадах

На Майдане повсюду творческая пульсация. Там рисуют плакаты и шаржи, там вдохновенно декламируют строфы о растерзанной Украине — то собственные, то Тараса Шевченко. На одной из баррикад устроена фотовыс­тавка «УПА. Кохання». Экспозиция представляет собой полтора десятка однообразных снимков, где юноша с наганом и девушка в национальном кос­тюме изображают партизанскую любовь.

Группа молодых активистов тем временем, побросав каски на землю, трудится над художественным полотном «Дух Майдана». Оно почти закончено: из бутылки джинном появляется суровый повстанец. Осталось только сделать на ней надпись: «Коктейль Молотова». Загвоздка в том, что никто не знает, нужно ли использовать букву «й».

Там и сям попадаются листовки «Будь стильным — носи каску».

Куда ни глянь, перформансы, флешмобы, хэппенинги и черт знает что еще в том же роде. Можно случайно наткнуться на толпу присевших на корточки разно­возрастных и разнополых людей, прикрывших головы руками. Так выглядит акция в память о погибших на баррикадах.

Можно встретить возбужденную колонну с гробом и венками. Это символические похороны здравого смысла. Оказывается, идут к зданию, где расположен офис Партии регионов.

А можно вообще попасть на свадьбу. Представьте: Киевская мэрия, оккупированная революционерами. Под марш Мендельсона идут под руку Богдан из Житомирской области и Юля из Ровно, познакомившиеся на Майдане. Он в камуфляже, у нее на голове венок. По обе стороны стоят бойцы в защитных масках, со щитами и дубинками, которые подняты вверх и обра­зуют арку. Рядом развевается красно-черный флаг Украинской повстанческой армии. Пара подходит к алтарю, на котором стоит портрет Степана Бандеры. Священник проводит обряд венчания.

Такое не снилось ни Бахтину с его мистериями древности, ни новаторам театра. Словом, это Майдан, детка.

Еще одна пара. Леня и Маша — типичная городская молодежь. У него в ушах тоннели, он обильно татуирован, на макушке не то хайер, не то казацкий хохол. По образованию филолог, работает электриком — оборудует «умные дома». Она пишет теат­ральные анонсы, похожа на Лилю Брик. Но вместо того чтобы сидеть в фейсбуке, они распространяют свой самиздат — брошюрки по шесть листов формата А4, сшитые вручную красными нитками. Называется «Партизан». Темы серьезные, майдановские, но поданные в ироническом ключе. А в конце игра, стилизованная под детскую «вырезалку». Можно, скажем, картинку голого чиновника посадить на картинку-горшок или надеть на него картинку-каску а-ля Майдан. Идея глупее глупого. Но все искупает фраза на обложке: «Смiх — найлютiший ворог страху».

Антижлобская революция

Смех едва ли не главная творческая сила Майдана. Здешний юмор порой окопный, порой эстетский.

Взять маски Гая Фокса, модные в среде активистов. Актуально, тонко — ввиду штабелей из обгоревших покрышек. Надписи на щитах «Мама, я поел и в шапке» и «Батя, я стараюсь» — это попроще. А вот установленное на Крещатике желто-синее пианино, на котором каждый может сыграть, — это уже для тех, кто понимает. Потому что к его пюпитру прикреплены ноты Requiem for a Dream. Мне же больше прочих понравился лозунг около пункта раздачи еды: «Сало — сила».

— В любом случае за каждым из этих образов и метафор стоит созидательная, творческая мысль, — говорит известный киевский художник Олекса Манн, представитель направления жлоб-арт. На Майдане он с первого дня. — У наших противников такого оружия нет. По сути, это первая антижлобская революция, восстание людей против орков, осознанности против безумия. И если уж на то пошло, то мы имеем дело с межвидовой битвой. А пото-му гражданской войны у нас не будет.

***

Информационный экран на Майдане. Один из украинских ТВ-каналов сообщает, что президент страны в самый разгар политического кризиса простудился и ушел на больничный. Завершив чтение этой новости, журналист ехидно прикашли-вает. Публика рукоплещет: шутку юмора поняли и оценили. Для такого арт-Майдана нужен как раз такой, как сегодня на Украине, порог цензуры — скорее стимулирующий, чем запретительный.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №6 (334) 13 февраля 2014
    Олимпиада-2014
    Содержание:
    От стадионов вдалеке

    Главное спортивное соревнование четырехлетия так или иначе коснулось всех сочинцев. Даже тех, кто этого не хотел. Олимпиада не только на стадионах, она везде — в кафе и церкви, в магазине и загсе

    Реклама