Духанина не Засулич

От редактора
Москва, 20.02.2014
«Русский репортер» №7 (335)

В пятницу должен быть оглашен приговор восьмерым фигурантам так называемого Болотного дела. Есть историческая аналогия, нет-нет да и приводимая сторонниками жесткого судебного решения, — дело Веры Засулич, которую в 1878 году после покушения на петербургского генерал-губернатора Трепова под аплодисменты прогрессивной общественности присяжные оправдали. «Так, — несколько высокопарно резюмировал на днях один мой знакомый, — на крови высокопоставленного чиновника и образовался нерушимый блок либералов и радикалов, который в итоге убил страну, а потом и самих либералов». Опомнитесь, мол, подумайте, кого защищаете…

Я сам по образованию историк и страшно люблю эту увлекательную чеканку примерами из прошлого. И я уверен, что здесь она совершенно неуместна. Прежде всего потому, что тогда речь действительно шла о жизни человека, которую Засулич поставила ниже своих представлений о принципах и морали.

Конечно, 6 мая 2012 года я был на Болотной площади, многое там видел, мне мало что понравилось, но уж конечно, никто никого убивать не хотел. Так зачем же делать из Александры Духаниной — кидала она или не кидала кусками асфальта в омоновцев — профессиональную и хладнокровную революционерку Веру Засулич?

Кстати, та ведь тоже не то чтобы пила кофе в один прекрасный день на Невском и думала: а чего бы не заскочить к губернатору Трепову, мерзейший же дядька, да и не стрельнуть в него? До этого она около года провела в Петропавловской крепости по печально известному «нечаевскому делу», к которому не имела никакого реального отношения, и еще несколько лет прожила в ссылке за распространение революционной литературы. Мне кажется, если Духанина и семеро ее товарищей и уподобятся однажды народовольцам, то не сегодня или завтра, а когда и если отсидят весь просимый обвинением срок за то, что поддались эффекту толпы и собственной разрушительной эйфории.

Мне приведут десятки возражений, подкрепленных именами хотя бы бывших нацболов, отбывших в нулевые все назначенные им сроки и вернувшихся домой с разрушенными судьбами, но без малейшего желания продолжать дело революции. Мол, наша тюрьма не чета царской каторге, и не таких ломали. Да только ведь и Засулич больше не стреляла, а дело ее жило и в конечном счете, к сожалению, победило.

Впрочем, это все обращение к власти предержащей, а значит, очень возможно, почти что в воздух. И я хочу вернуться к тому моменту, когда говорил, что никто никого не хотел убивать. Не хотел, но ведь мог же. Кусок асфальта — это, конечно, не коктейль Молотова, но и не гнилой помидор.

Инстинкт самосохранения есть и у каждого отдельного омоновца, есть он и у власти в целом. Растеряйся она тогда, случись прорыв — что бы ОМОН делал у кремлевской стены? Что-то мне подсказывает, что орудовал бы не дубинками и даже не резиновыми пулями. Что было бы, если б никто из попытавшихся прорваться не был наказан? Какой сигнал был бы послан оппозиции?

Мне кажется, это как раз тот случай, когда не так уж сложно представить себя на месте президента Путина или какого-нибудь высокопоставленного генерала. Ведь что нас как общество объединяет снизу доверху — от провинциальной рюмочной до кремлевских кабинетов? Чувство страха, а порой, возможно, и бессилия перед тектоническими процессами такого долгого цивилизационного перехода, который переживает наша страна. Уже, казалось бы, все, ура, пришли, а нет — еще, еще и еще…

Это бессилие, как и любое другое, не может не порождать агрессию. Один из немногих способов побороть ее, известный психологам, — это простить, дать право на ошибку. Очень бы хотелось только, чтобы не судебную.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №7 (335) 20 февраля 2014
    Олимпиада-2014
    Содержание:
    Герои Сочи

    Вставать каждый день в шесть утра, тренироваться часами, терпеть боль, жить вдали от дома, не вылезать из спортзала, все время слушаться кого-то, есть, что говорят, ходить, куда говорят, отдыхать, когда говорят, добровольно прожить первые 20–30 лет под надзором и гнетом ответственности — таков удел профессионального спортсмена. Он идет на это осознанно, хотя никто не гарантирует, что взамен он получит славу и богатство. «РР» предлагает читателю человеческие истории Олимпиады, не обязательно победные, но точно героические

    Реклама