За Украину и Россию

От редактора
Москва, 10.04.2014
«Русский репортер» №14 (342)

Сам-то я из Донецка, я там родился, закончил школу. Там живут моя мама и моя тетя, много друзей. Мне сложно сохранять трезвость мысли. На момент сдачи номера велика была вероятность столкновения повстанцев, взявших накануне СБУ и частично вооруженных, с войсками временного правительства Киева. Мир в очередной раз рушится.

Честно говоря, в юности мне Донецк нравился не очень. Собственно, иначе я бы не сбежал оттуда учиться в Москву. Относительно молодой индустриальный город, в прошлом Сталино. «За Родину, за Сталино!» — ироничный тост. Хотелось чуть больше столичности и перспектив, чуть больше истории и архитектуры, чуть больше леса и рек. О горах даже и не мечтал. То есть все это было, только не как в больших столицах. Даже горы — терриконы, где я находил в породе отпечатки древовидных папоротников и чего-то насекомого.

Однажды я разговаривал с очень уважаемым мною человеком, смельчаком, мудрецом, правозащитником, за убеждения сполна отсидевшим в советской тюрьме. Он расспрашивал про школьные годы: как там было с пионерской муштрой, догматизмом, антисемитизмом? Я ответил как есть.

— Так что, у вас было счастливое детство в СССР?

— Точно, у меня было очень счастливое детство.

Папа и мама, которые любили друг друга; тетя с ее загадочным столом с рукописями и фигурками из кубинской командировки; сестричка, которая научила меня слушать «Цеппелинов»; сосед, который подарил мяч с тренировки «Шахтера» (камеру надо было заменить); друг Леша, любитель физики, научивший меня большим мыльным пузырям, смелости и стихам; учительница химии, которая рискнула подарить мне дымящуюся азотную кислоту для опытов; первая любовь, которая знала Бродского наизусть и показывала чудеса смелости, несмотря на пятерки; учитель биологии по фамилии Сова, который был еще и завучем, но после шестого класса его уже никто не боялся; «самый лучший из армян» учитель математики по фамилии Айрян…

Это скорее молитва-память, чем ностальгия. Это мое детство, моя память, мой город.

У меня много революционных  друзей в Киеве, в Днепре, во Львове. Я понимаю, почему они не любят «совок», я тоже его не любил. Я тоже люблю Украину, я плачу иногда пьяными слезами под «Реве та стогне…» и «Нiч яка мiсячна». Эта последняя песня есть еще в фильме «В бой идут одни старики», и как она там звучит!

Я в молодости думал, что можно убрать гадости, жестокости и скуку застойного СССР и задышать вольно. Только вот когда это рухнуло, Донецк стал самым депрессивным местом на земле: заводы встали, вылезли бандиты, подростки нюхали клей, а взрослые ринулись в секты — потому что не во что верить и НЕЧЕМ жить.

А тут еще сверху как недосовок навалилась хуторская идеология украинского национализма. Украина была бы великой как синтез культур народов, как объединение национальной гордости и открытости, советского индустриального и культурного наследства с памятью о дореволюционным прошлом, а не место тотальной антимоскальской пропаганды…

Если страна уже не состоялась, то, может, чтобы не убивать и не плодить ненависть, решить, что Майдан в Киеве и восстания на востоке Украины — это места кристаллизации разных народов и мирно разойтись, как Чехия и Словакия?

Но что мы можем сделать, когда в очередной раз по нам прокатывается тяжелым колесом история? Для отдельного чело-века — баррикады, а если ты не хочешь, то только милосердие, прощение и любовь. Что бы ни случилось, я с Донецка, с юго-востока Украины, себя не предашь. Но я люблю и запад, и центр Украины, невероятно люблю Киев.  Я люблю свой город. Свои страны. Россию и Украину.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №14 (342) 10 апреля 2014
    Лень
    Содержание:
    Реклама