Спячка без снов

Актуально
Москва, 29.05.2014
«Русский репортер» №20 (348)
Имея возможность выбора из нескольких сильных и важных фильмов о критическом состоянии сегодняшнего мира, каннское жюри предпочло самый нейтральный и абстрактный, с говорящим названием «Зимняя спячка». Это, конечно, тоже комментарий к современности, только уж больно ленивый и безопасный

Фото: Loic Venance/AFP/East News

«Золотая пальмовая ветвь»

«Зимняя спячка», Нури Бильге Джейлан

Турок Джейлан работает в скользком жанре, который синефилы снисходительно именуют «медленно и печально»: долгие статичные планы, бессобытийность, ожидание чего-то, что никогда не случится. Джейлан — большой режиссер, но, кажется, уже слишком избалованный призами и славой.

Хронометраж «Спячки» — три часа двадцать минут. А радикализм автора состоит в том, что все это время в фильме показывают только разговоры и диалоги: о смысле жизни, искусства, роли художника в обществе. Герой «Спячки», он же альтер эго автора, — утомленный жизнью и творчеством писатель-анахорет, не знающий, куда себя деть, о чем писать и донимаюший всем этим свою сестру и молодую жену.

Будто бы вчера познакомившись с трудами русских и прочих классиков, Джейлан утрамбовывает свой рыхлый сценарий школьными цитатами из «Дяди Вани», «Идиота», Вольтера и Толстого. Исповедуемый последним принцип непротивления злу насилием мусолится на экране минут сорок с неофитским простодушием, от которого присущая Джейлану ирония не спасает. Даже в качестве «кризисного фильма о бесполезности мировой культуры» это кино не работает: Джейлан любит и жалеет себя намного больше, чем ненавидит или критикует.

Гран-при

«Чудеса», Алича Рорвакер

Пожалуй, единственное прозорливое решение жюри. «Чудеса» — всего лишь второй фильм молодой итальянки Рорвакер, уже в своей дебютной картине «Святое тело» удивившей талантом снимать кино в одно касание. «Чудеса» — история семьи итальянских пчеловодов, далеких потомков этрусков, живущих теперь на окраине страны и мира, в эпоху, когда крестьянский труд обесценен. Старый уклад жизни уничтожается вместе с заповедными землями, на месте которых возникают туристические центры. Ничего из этого не проговаривается и не демонстрируется в фильме — ни прямо, ни косвенно. Все эти чеховские «драмы жизни» — в отличие от фильма Джейлана — утоплены, растворены в безмолвной кинематографической материи, сотканной лишь из нюансов и полутонов.

Лучшая режиссура

«Охотник на лис», Беннетт Миллер

Реальная история потомка могущественной династии Дюпон — травмированного маменькиного сынка, который всегда жил не своей жизнью и только на старости решился сделать то, о чем мечтал с юности: создать лучшую в мире команду по борьбе и выиграть Олимпиаду. Он рекрутирует в свое поместье молодого неискушенного рестлера из бедной семьи, который, естественно, не может устоять перед его мефистофельским предложением. Эта отдаленная вариация на тему «Гражданина Кейна» — типичный образец голливудской гладкописи, политкорректного и предсказуемого оскаровского кино об американской мечте и ее изнанке. Можно только гадать, как оно оказалось в каннском конкурсе. И еще большая загадка — причины, по которым именно этому фильму выписали приз за режиссуру, а не, скажем, братьям Дарденн, снявшим шедевр «Два дня, одна ночь» и не получившим ничего.

Лучший сценарий

«Левиафан», Андрей Звягинцев

Если не лучшая, то уж точно самая масштабная картина Звягинцева, в которой его визуальный стиль отточен и отполирован до блеска. Раньше мало кто мог подумать, что Звягинцев, автор обтекаемых «Возвращения» и «Изгнания», решится на прямое высказывание, отчаянное и бесстрашное одновременно. «Левиафан» — это современная притча об Иове, принявшем обличье обычного труженика с русского Севера, у которого Бог, которым возомнила себя русская власть, постепенно отбирает все: семью, дом, веру, судьбу, — разрушая все это до основания и не оставляя шанса на воскрешение.

Новости партнеров

Реклама