Как строить мир

Сцена
Москва, 04.09.2014
«Русский репортер» №34 (362)

Впервые после возобновления Киевом так называемой антитеррористической операции возник шанс на мирные переговоры или хотя бы на перемирие. Пока у украинской армии и получастных батальонов дела шли хотя бы на первый взгляд неплохо, они брали города и поселки, шанса на перемирие не было. У них была иллюзия, что можно просто победить, не вступая ни с кем в переговоры, прямо навязав свою волю. Ни большие потери в самой армии, ни тем более жертвы среди мирного населения не могли приблизить мир.

Это кажется странным в наш информационный век, когда любые трагедии и массовые жертвы становятся достоянием всего мира, а общественность должна приходить в ужас от того, что системы залпового огня бьют по большим европейским городам. Но этого не происходит. «Гуманитарные аспекты», как несколько цинично именуются на языке дипломатии массовые убийства, играют свою роль, когда крупнейшие западные державы заинтересованы в мире, а виновными являются державы второсортные. В то же

время, когда виновны союзники, некоторое время удается не обращать внимания на жертвы среди мирного населения. Так уж устроено восприятие, что, пока неуспех войны неочевиден, пока неочевидны издержки, пока массам людей не откроется правда, неясен и масштаб зла.

Российское вмешательство в дела Новороссии и Украины, объем которого для многих остается загадкой, вполне объясняется задачей продемонстрировать Киеву, его западным партнерам и советникам невозможность военной победы. Что достигается, увы, только демонстрацией потенциального разгромного поражения. Это стало бы понятным и так, но ушло бы слишком много времени. То есть дело не в том, чтобы вступить в войну (это вызвало бы дальнейшую эскалацию конфликта), а в том, чтобы, не вступая в войну прямо, вызвать у противника острое желание заключить хотя бы перемирие.

Эта игра в дипломатию военными методами происходит за счет жизней и страданий многих людей: жителей Донбасса, ополчения, украинских солдат. С точки зрения мирного населения и вообще установления мира было бы лучше, если б одна из сторон быстро победила — например, регулярная российская армия в сжатые сроки решила вопрос за счет значительного превосходства над украинской. Но такие рассуждения нереалистичны. Поражение ополчения привело бы к еще большим страданиям региона, ввод регулярных российских войск — к еще большему вовлечению НАТО. Поэтому представляется, что единственный путь к миру — это переговоры, а не расчет на скорую и окончательную победу одной из сторон.

Поэтому так важен второй аспект мира — осознание беды. Поэтому так важны свидетельства и репортажи, такие, как вы только что прочли. Нужно не только чтобы правительства убедились, что легкой победы не будет, но чтобы и граждане каждой страны поняли цену каждого дня войны, а политики начали ощущать не только тупик военного решения, но и давление общества. А оно должно выражаться прежде всего в готовности искать компромиссы.

И допустим, внешние силы, например США, ЕС и Россия, заинтересованы в мире и готовы использовать свое влияние и ресурсы для того, чтобы стороны гражданского противостояния сели за стол переговоров. Но что делать ополченцу, у которого разбомбили дом и убили родных? А солдату украинской армии, у которого погиб товарищ? Как им договариваться? Как могут сейчас говорить Донбасс и киевская власть?

Собственно, тут и требуются посредничество и весь опыт миротворчества, который мы обсуждаем в подверстках. Общий принцип состоит в том, что все должны понимать: договариваться все равно придется, причем именно с врагами. Для того чтобы упростить этот процесс, и нужны мирные, политические партии, представляющие воюющие стороны, а также посредники. Как это ни неприятно, всем придется в чем-то уступить. Но сначала нужно остановить войну, развести враждующие стороны — политическое решение найдется потом. По возможности оно должно быть сформулировано так, чтобы никто не чувствовал себя проигравшим более, чем другой, а вопрос об окончательном статусе спорных территорий должны решить граждане с помощью голосования.

То есть даже для такой кровопролитной войны есть миротворческий опыт и технологии. Но главное — остановить огонь, добиться перемирия. Как можно быстрее. Чем больше жертв, тем сложнее достичь мира.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №34 (362) 4 сентября 2014
    Украина
    Содержание:
    Реклама