Новая Москва: Партия сильнее имени

Сцена
Москва, 18.09.2014
«Русский репортер» №36 (364)
Выбор: Между своим и государственным

Оборонное сознание присуще лишь единицам

На оживленном перекрестке в Ново-Переделкине человек в погонах расчищает чистый с виду газон. В руках у него скандально-желтый пакет с красным логотипом «Справедливой России», туда он складывает какой-то одному ему заметный мусор. Когда на светофоре загорается зеленый, через перекресток движется сплошная колонна женщин с колясками и детьми на велосипедах. Человек в форме начинает работать, не разгибая спины.
— А что вы здесь делаете? — спрашиваем его.
— Мусор убираю! Нужно, чтобы кругом чисто было. Армия придет, все уберет — и мусор, и алкашей, и наркоманов.
— Куда уберет?
— Куда надо, туда и уберет! — широко улыбается он, показывая ровный ряд желтоватых чуть сточенных зубов.
Он только что выстелил газон армейским брезентом и разложил на нем личную экспозицию под заголовком «Рубежи Николая Московченко» — целая выставка военных фотографий под флагом ВВС и по-военному лаконичная программа: вернуть бесплатную медицину, заморозить тарифы ЖКХ, отменить ЕГЭ. Люди, идущие через дорогу, кажется, и не интересуются, кто он, и вряд ли отличают его военную рубашку от милицейской.
Почти никто не берет предвыборную агитацию из рук грузного седого человека, стоящего поодаль от Московченко, и девушки в жилетке справедливороссов. В газетках между тем написано, что Николаю Московченко 60 лет, он военный летчик, боролся с дедовщиной и показухой в советской армии и был уволен без пенсии и выходного пособия, что в 1993-м помог сохранить в Таджикистане «форпост России против наркотиков из Афганистана», а в 1995-м был тяжело ранен боевиками таджикской оппозиции, но выжил, стал депутатом Мосгордумы и опять боролся — но теперь с застройщиками парка Талалихина фирмой «Интеко». После чего был снят с выборов решением суда. Организует сбор и доставку гуманитарной помощи на Донбасс.
— Время видите какое, — намекает он на международные обстоятельства глуховатой женщине, дожидающейся зеленого света светофора. — Только на армию надежда.
— Хорошо, — кивает она. — Только за вас буду голосовать!
«Справедливая Россия» в 39-м округе Москвы поставила на военного, учитывая международную обстановку. Идет последний день агитации.

Узкие избирательные технологии

Пока Московченко разыгрывает беспроигрышную в этом сезоне военную карту, возле него останавливается Максим Бычков, доверенное лицо самого гражданского кандидата этого округа — Виктора Сиднева, знатока клуба «Что? Где? Когда?», любимого мэра города Троицка, выставленного на выборы в Новой Москве «Гражданской платформой».
Максим скептически осматривает наивный перформанс конкурента и замечает, что он им не конкурент — опросы показывают, что за Московченко проголосуют единицы.
— Большая часть кандидатов вообще не может донести до избирателей информацию о своем выдвижении. Это, может быть, звучит странно, но ради интереса поспрашивайте людей вокруг, есть некоторая прос­лойка, которая про выборы вообще не знает. Или они слышали, что выборы когда-то будут, но не знают, где. И таких людей очень много. И очень часто власть использует такие казусы, потому что чем меньше людей проголосует, тем больше возможностей для фальсификации. Понимаете, да?
— Угу.
Но ему кажется, что я не совсем понимаю.
— Если люди не будут голосовать, то этими гипотетическими голосами можно распорядиться по-разному, — объясняет он мне еще раз. — Как правило, понятно,
в какую сторону.
Максим как раз шел к месту пикета, у автобусной остановки глухого спального района Ново-Переделкина. Идя по длинной полупустой улице, на которой встречаются только молодые мамы с колясками, он высматривает, где висит агитация Сиднева, а где ее нет: сегодня ночью, накануне последнего дня агитации, со всех автобусных остановок пропали плакаты их кандидата. По пути он объясняет цену разной агитации: на специальном стенде у входа в подъезд, где информация кандидатов разме­щается под стеклом, портрет Сиднева стабильно остается висеть, а если повесить на доску объявлений, где плакат не защищен ничем, — сразу сорвут. И правда, под стек­лом у подъезда — агитация за обоих кандидатов, а на доске объявлений — только одного: адвоката Антона Палеева от «Единой России».
За Антона Палеева играет административный ресурс, который дает простой доступ к рекламным щитам на трассе и плакатам на остановках. Штабу Сиднева же пришлось целый месяц добиваться разрешения повесить рекламу на остановках — и никто не знает, как она пропала в ночь накануне последнего дня агитации, не провисев и недели.
— Выборы уже нельзя назвать честными на сто процентов, но в то же время что они супер-сфальсифицированы, я тоже не могу сказать.
Максим работал на разных выборах. Но в первый раз выборы идут на фоне такой сложной обстановки в мире. Его оценка ситуации противоречива.
— Людей интересуют международные новости, а к местным выборам нет интереса. Люди действительно аполитичны, мало кто интересуется политикой. Людей интересуют совсем приземленные вещи, которые касаются лично их. Здесь в Ново-Переделкине им, например, не нравится, что самолеты низко летают — рядом аэропорт Внуково. Самолеты действительно летят низко.
Конечно, не ниже разрешенной высоты, но гул, когда самолет пролетает над домом, их пугает.
В подтверждение его слов над улицей пролетают сразу два самолета, один залетает за дом, другой вылетает из-за дома. Идут последние часы агитации.
— Катя, — представляется девушка в коротких шортах, тонкой полосочкой выглядывающих из-под футболки с кандидатом на груди.
В руках у Кати толстая пачка агитационных материалов, слева и справа от нее рвутся в голубое небо трехметровые флагштоки с Виктором Сидневым, в бабочке, над лозунгом избирательной кампании «Умное решение городских проблем».
— Все-таки очень многие кандидата узнают, благодаря агитации, — говорит Максим. — Очень многие его узнают благодаря игре «Что? Где? Когда?» Особенно, кто возрастом постарше и помнит еще те времена, когда играли на книги. Сейчас-то играют на деньги.
В штабе Сиднева гордятся, что флаги такой формы не использует больше ни один кандидат. Но красный-синий-белый — цвета, в которых они исполнены, — прочно ассоциируются с «Единой Россией».
Слабое место Сиднева еще и в том, что Троицк, где его поддерживает большинство, — всего четверть 39-го округа. В Ново-Переделкине, например, его почти не знают. Как и в других мелких поселениях.
Люди проходят редко, на автобус и с автобуса. Катю боязливо обходят. Газетки почти никто не берет. На остановке висит скромный плакатик единоросса Антона
Палеева. Люди и на него не обращают никакого внимания, но кто он — здесь и неважно. Рейтинги «Единой России» подбираются к 50% на волне патриотизма, и это дает несколько очков вперед любому ее кандидату. Вик­тора Сиднева, напротив, хорошо знают в Троицке — там у него высокий личный рейтинг. Но в то же время у «Гражданской платформы», от которой он выдвигается, рейтинг 3%. Партия ему не поможет, он должен поднять ее рейтинг сам.
Максим присаживается на зеленый заборчик газона, солнце потихоньку начинает сползать за высокие дома.
— Чувствуется, что агитация уже к концу идет, — устало улыбается он. — 39-й округ, наверное, самый непредсказуемый. Во многих округах исход понятен, а здесь действительно идет борьба, и от того как мы сагитируем, зависит результат. но нашим опросам, мы немножко лидируем, но очень тесно идем с нашим оппонентом.
Я переезжаю из Ново-Переделкино в Троицк, и по дороге не встречаю ни одного рекламного щита основного конкурента Сиднева Антона Палеева, но как и по всей России, встречаю синий щит с желтыми буквами ЛДПР.
В семь часов вечера Виктор Сиднев в пиджаке и без галстука-бабочки, с расстегнутым воротом рубашки выходит из своего офиса на площадь Троицка и переходит на бульвар. Ему постоянно встречаются знакомые люди. Здесь он свой человек.
— Сегодня у меня была встреча с коммунальщиками и встреча в институте, теперь у меня просто встреча с жителями во дворе, а потом встреча с наблюдателями, вот на сегодня и все, — говорит Сиднев.
В последний день агитации он поставил на Троицк.
— Мне избираться в Троицке не то чтобы просто, но здесь не стоит вопрос об узнаваемости, — он снова кому-то кивает: восемь лет он был здесь мэром и не нуждается в представлении. — В отличие от Ново-Переделкино, где сначала я должен рассказать, что я за человек. Помогает, конечно, телевизионная узнаваемость, но люди ведь выбирают не телевизионного знатока, а депутата в Мосгордуму, и поэтому иногда телевизионная узнаваемость вредит. Потому что люди считают: его по телевизору показывают, но делать он ничего не умеет. Так что это разные выборы, в Троицке и Ново-Переделкино. К тому же я думал, что округ будет состоять из бывших поселений Московской области, где меня тоже знают, а Ново-Пере­дел­кино — это старая Москва.

Москвичей не любят даже в Москве — Новой…

Звенит велосипедный звоночек, кричат дети. Сиднев подходит к своим агитаторам и, перекинувшись с ними словечком, переходит к кружочку скамеек:
— Все равно где начинать. Здравствуйте!
Улыбки пожилых женщин расцветают ему навстречу.
— Рассказывайте! — по-домашнему предлагает он женщинам.
— Ой, ну что рассказывать! — кокетничают они. — Вы предлагаете абсолютно все правильно, и вы сами здесь живете. У меня только один вопрос. Мне не понять…
Она переходит на тихий заговорщический тон, и можно расслышать только:
— Да если бы вы были даже в «Единой России»… в «Правом деле»… в «Платформе»…
Они говорят про строящееся в Троицке жилье, про комфортную среду, которую нужно вокруг себя и для себя сформировать, про людей, которых в ближайшие двадцать лет нужно привлечь или не допустить в Троицк, про уравниловку в пенсиях, про скорую помощь, про общих знакомых, про «выходки Макаревича», про Пугачеву, передают приветы бабушкам и мамам.
— Хоть бы он победил, а то москвичи у нас поотобрали все, — говорит пожилая женщина с двухлетним внуком на скамеечке. — Директора котельной поставили своего, водоканал тоже передали туда им.
— А какие трактора были раньше! — подходит к нему пожилая трактористка с собачкой и вскоре доходит до военного детства и до войны.
— Молодец, — шелестит тихий женский голос. — Молодец…
Низко над Троицком летит самолет. Темнеет.
Поодаль от пятачка, на котором Сиднев встречается с горожанами, стоит руководитель его штаба Арсений
Беленький, человек, не пропустивший ни одни выборы за последние 15 лет. Он думает о том, что выборы в Мосгордуму очень мало обсуждаются среди населения.
Значит, что будет низкая явка.
— Это значит, что результат будут определять люди, которые традиционно ходят на выборы, — объясняет он. — Взрослое поколение, которое в Советском Союзе тради­ционно привыкло ходить с 95-процентной явкой. И те люди, на которых оказывается какое-то влияние, чтобы они пришли. По социологии мы идем вровень-вровень. Теперь будет зависеть от того, чьи избиратели придут.
Когда после встречи с горожанами бывший мэр Троицка и магистр игры «Что? Где? Когда?» Виктор Сиднев проходит мимо предвыборной точки кандидата единороссов московского адвоката Антона Рафаэльевича Палеева, агитация уже разбирается. Все кандидаты — много ли, мало ли у них шансов — готовятся вступить в день тишины. Смеркается.
— Эх, Виктор Владимирович! — вздыхают ему навстречу горожане. — Надо было вам от «Единой России» идти…

…Но они побеждают

По данным Мосгоризбиркома, явка на прошедших в воскресенье выборах в столице составила 21,04%. В 39-м округе победил Антон Палеев.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №36 (364) 18 сентября 2014
    И зимой, и летом
    Содержание:
    Севастополь. Чалый сделал свое дело

    Выбор: Между «русской весной» и оборонным мышлением

    От редактора
    Вехи
    Культура
    Реклама