Второе перемирие

От редактора
Москва, 18.09.2014
«Русский репортер» №36 (364)

 — Проезжайте, но вы сегодня из Ясиноватой не выедете, — говорит нам ополченец ДНР на въезде в город. Там как раз начинался бой. Внутри бомбо­убежища (просто подвал на самом деле) в строительном техникуме много людей: маленькие дети, пожилая женщина после операции на сердце. Некоторые выходят подышать наверх, ну и посмот­реть, откуда летят мины и ракеты. Тут почти за месяц бомбежек выработались свои приметы и правила, способность по звуку определять, далеко ли ложатся сна­ряды и на какой стороне здания относительно безопасно.
Конец прошлой недели, идет перемирие. Это очень странное перемирие — артиллерийские дуэли продолжаются. По Киевскому проспекту в Донецке идут танки Республики, чтобы стрелять в аэропорт, где еще стоят украинские войска. Обратно летят ракеты «Градов» и попа­дают главным образом по жилым кварталам.
Специалисты говорят, что, собственно, полное прекращение огня и невозможно, пока не выровнена линия фронта и войска не разведены на приличное расстояние друг от друга. Что объективно означает, кстати, именно отвод украинских войск на расстояние, с которого города не обстреливаются. Иначе не получится: ополчение от аэропорта, Ясиноватой или Горловки отойти не может, это бы означало сдать города. Но, естественно, украинские войска пытаются удержать плацдармы, прорваться в окруженные анклавы, тоже отходить без боя не хотят. По дороге из Днепропетровска массово все дни перемирия подтягиваются украинские войска и техника.
— Достали уже, — говорят жители у Курахово, которые продают сладкие перцы на обочине, — когда же это закончится?
Но все же есть ощущение надежды. Люди возвращаются в Донецк, несмотря на то, что все предупреждают: рановато. Донецкий знакомый вернулся в свою квартиру с семьей как раз в районе, который обстрелива­ется, и в первый день готовил праздничный ужин при постоянных звуках обстрела. А на сле­дующий день уже просто прижимался к полу, стало взрываться совсем близко.
В Иловайске, который уже назвали «вторым Сталинградом», действительно на прошлой неделе прекратились бои. Здесь трудно найти дом, в который бы что-нибудь не попало. В девяти­этажке рухнули все пролеты выше третьего этажа, неподалеку частный дом разрушен полностью. Здесь еще не работают магазины, гуманитарная помощь только начинает подходить. Анна с мужем в Иловайске сначала помогали беженцам из Славянска, а потом эвакуировали и местных «мам и деток», когда начался ад. Волонтер Виктория провела все 23 дня в подвале частного дома, в который все время летели осколки, но сейчас находит возможность помогать тем, кто остался вообще безо всего.
Здесь умеренно хвалят некоторые подразделения ДНР за эвакуацию и за то, что помогали едой, когда могли. И наоборот, в местах, где обстрел был наиболее жестоким, трудно найти сочувствие к украинским солдатам, хоть и погибло здесь их очень много. А ведь большинство из них не были какими-то фашистами — были призваны и верили, что воюют с оккупантами.
В Ясиноватой, в бомбоубежище техникума говорят, что нацгвардейцы сначала окружили женщин и детей, сильно напугали, не проронили ни слова. Но все же оставили немного бутилированной воды из своих запасов. Потом, правда, как говорят, зачем-то выстрелили из танка в запасной выход из подвала. Внутри всех аж подбросило.
А может быть, это что-то другое попало в дверь, но здесь, чем страшнее история, тем понятнее. Страх и ненависть таковы, что не ясно, как возможен мир. Надежду дает то, что большинству мира хочется больше, чем мести.
Из Ясиноватой, кстати, в тот день мы спокойно выехали, правда, не по основной дороге, где шел бой и падали мины, а через насыпь на железной дороге. Хочется думать, что выход есть всегда.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№36 (364) 18 сентября 2014
И зимой, и летом
Содержание:
Севастополь. Чалый сделал свое дело

Выбор: Между «русской весной» и оборонным мышлением

От редактора
Вехи
Культура
Реклама