Правда и правосудие

Сцена
Москва, 23.10.2014
«Русский репортер» №41 (369)
От редакции

Вас как судить: по правде или по закону? Вопрос не праздный. «Если с каждым человеком обращаться сообразно его заслугам, то кто избежит порки», — говорил Гамлет.

Эта печальная история с относительно хорошим концом затрагивает сразу два главных русских вопроса. Первый: почему правоохранительная и судебная системы у нас такие казенные, как будто это правосудие не наше, а присланное инопланетными роботами, не имеющими представления о человеческих чувствах и о человеке?  И второй: почему у нас так распространено немилосердное и отчужденное отношение друг к другу, почему мы миримся с тем, что так много еще у нас казенного хамства? Давайте разберемся.

Про правосудие. В прошлом году в России оправдано всего 5624 человека, а осуждено — 755 тысяч. Представители Верховного суда много лет справедливо говорят о том, что пресловутый мизерный процент оправдательных приговоров  — цифра некорректная. Во-первых, большая часть дел проходит по упрощенной процедуре, когда обвиняемый признает свою вину, отказывается от попыток оправдаться, а за это получает смягчение приговора. В этих случаях оправдательный приговор технически невозможен. Таких дел 70%. Во-вторых, судебное оправдание — не самый популярный в нашей системе вид оправданий. Чаще всего, когда следствие понимает, что выиграть не выйдет или что подсудимый невиновен, дела под тем или иным предлогом прекращаются, и это уже действительно приличное число реальных оправданий — 238 тысяч.

Все это верно, но утешает не очень сильно. Потому что показывает слабую роль собственно судебного разбирательства в деле достижения справедливости. Наш человек во власти казенной системы скорее может рассчитывать на изменение мнения следствия, чем на выигрыш в суде. Случаев рассмотрения «в особом порядке» было бы меньше, если бы у подсудимых было больше надежд на соревновательное правосудие. Да и если приглядеться, выяснится, что большинство оправданных проходят по «чиновничьим статьям» (мошенничество, взятка, превышение полномочий), то есть это люди не простые, за бизнесмена или чиновника есть кому заступиться. А рядовые граждане часто лишены шанса на защиту и справедливый суд, если уж попали в жернова системы.

Это признают и сами судьи: легче написать обвинительный приговор, фактически переписав обвинительное заключение, да и шансов, что его опротестуют, гораздо меньше. В некоторых случаях лучше всего компромиссное решение — обвинительное, но такое, чтобы не сильно обидеть уже отсидевшего в СИЗО человека и чтобы следствие не пошло в вышестоящие инстанции.

Наша судебная система — все еще часть административно-обвинительной машины. Наши судьи по происхождению часто из прокуратуры, и они видят в любом человеке заведомого преступника. Тем более что таких и правда много, ведь и наши тюрьмы заточены не для острастки и вразумления, а для воспроизводства уголовников.

Много раз обсуждалось, что не количество бумажного контроля, а повышение личной ответственности судей перед народом и перед собственной совестью — реальная цель реформы. Чтобы люди не уходили от ответственности за бумажками, написанными следствием, чтобы наказание за то, что неправосудно посажен честный человек, было не меньше, чем за то, что отпущен негодяй. И тут мы переходим ко второму вопросу.

Про милосердие. Даже если представить, что у нас много самостоятельных судей, которым важнее репутация, а не окрик начальства, то и тут есть большие риски, что простого человека, «тем более не россиянина» все равно посадят. Мы заражены вирусом недоверия и презрения друг к другу, поэтому и требуем жесткости от казенной системы. И чужаков у нас не любят не потому, что они чужаки, а потому, что «раньше все были свои, а тут понаехали». Милосердие кажется слабостью. А это же сила! Даже культовый для нашей милиции фильм «Место встречи изменить нельзя» снят по книге, которая называлась «Эра милосердия», и Жеглов в ней вовсе не положительный персонаж. Эта книга не про то, что «вор должен сидеть в тюрьме», а про то, что закон важнее революционной целесообразности, а милосердие сильнее справедливой жестокости. К сожалению, наша нелюбовь и к чужакам, и к своим, и к себе делает такую казенную судебную систему возможной.

И главное. У нас есть много честных судей, которые готовы рискнуть карьерой, чтобы оправдать невиновного. Возможно, их даже большинство. Просто система опирается не на них. Система опирается на послушных. И потому слаба.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №41 (369) 23 октября 2014
    Процесс
    Содержание:
    Реклама