От редактора

От редактора
Москва, 30.10.2014
«Русский репортер» №42 (370)

«Когда Бисмарк появился на международной европейской арене, про него сказали: он опасный человек, он говорит то, что думает. Я тоже всегда стараюсь говорить то, что думаю», — как всегда несколько рискованно пошутил Владимир Путин, выступая перед Валдайским клубом.

Мне нравится откровенность в политике, нескучно и лицемерия меньше. Но с точки зрения дипломатии, как и простых человеческих отношений, откровенность подозрительна, это всегда претензия на изменение: «Так что ты хотел(а) сказать?» — «Нет, нет, ничего». Вроде бы президент призывает менять мир. Интересно, но мне не понравилась только логика, в которой он объяснял Западу необходимость изменений. Это логика большой игры: мол, вот вы сделали переворот на Украине в своих интересах, хорошо, тогда мы имеем право защищать свои в Крыму и в Донбассе. Это правильно с позиции государства, имеющего стратегические интересы. Но есть и более высокая правда.

Я говорил бы все же не об интересах, а о человечности. Дело не в том, что США и ЕС хотели сделать Украину своей, а Россия своей. Проблема, что Майданом наши «западные партнеры», сознательно или нет, ввергли чужую им (но не нам) страну в хаос. В сложной стране привести к власти вооруженным путем силы, которые более или менее нравятся половине населения, а половине ненавистны, кажется очевидным способом спровоцировать войну. В принципе, если бы они хотели сделать Украину лояльной, но процветающей, мы еще могли бы просто порадоваться за братьев и сестер. Но тогда «партнеры» должны были предложить кризисной стране масштабную материальную помощь, компенсирующую разрыв с Россией и политическое угнетение большой части граждан. А они вместо этого суют через МВФ жалкие подачки, одновременно требуя сокращения социальных выплат, краха промышленности, лояльности безумным неонацистским лозунгам, да еще и готовности стрелять по собственным гражданам. Все это — подталкивание Украины к самоубийству. В этом смысле «аннексия» Крыма была не столько прагматичной защитой интересов России, сколько настоящей защитой части населения разрушающейся Украины. Это и в Крыму так понимают: иначе вышло бы как в Одессе или как в Донбассе, но еще ожесточеннее.

Про Донбасс Путин сказал, что здесь есть «гуманитарный фактор»: по минским договоренностям, ополченцы должны были уйти из одних населенных пунктов, а украинская армия из других (например, из аэропорта в Донецке). Но ополченцы не хотят покидать села, где у них семьи и дома. Однако, утверждает Путин, договоренности надо соблюдать. И вот так Россия стала фактором мира. Это хорошо, мир — главное, нет ничего важнее жизни людей. Но по моим впечатлениям от разговоров в Донбассе, им, людям, от этого не легче.

В последний приезд я был в бомбоубежище у шахты Трудовской: ужас, люди по три-четыре месяца под бомбами. Гуманитарки почти нет, рады любой помощи, получив консервы и конфеты, растрогались до слез. Да что гуманитарка — нет пенсий и зарплат с июля или августа. В Москве — стратегические интересы, а там — катастрофа.

На прошлой неделе в рамках «Гуманитарной инициативы Донбасса» интеллигенция в Донецке обсуждала выборы 2 ноября в ДНР и ЛНР (которые важнее украинских, нужна какая-то власть) и говорила как раз о том, что человек превыше всего. Куча проблем: пенсии, промышленность, отсутствие финансовой системы, непризнание дипломов вузов и учебники для школ… Я понимаю про стратегические интересы, про войну и мир, но победит тот, кто окажется человечнее — кто будет думать про людей, тот и победит. Может, не в большой игре, но в правде.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №42 (370) 30 октября 2014
    100 людей современной России
    Содержание:
    Год действий

    Где теперь разговоры о том, что «мы втянулись в новый застой»? Да, признаки воссоздания многих реалий советского времени действительно налицо. Но частичная реставрация после революции — дело совершенно обыкновенное и неплохое. Смотря что реставрируется, конечно. Застой не застой, но некоторая стабильность прежних лет, пусть и обсмеянная частью высокомерной элиты, была встречена простыми россиянами с радостью и благодарностью. Теми, чей хлеб обильнее в годы спокойствия, а не в периоды турбулентности. Как это обычно, хотя и не всегда, бывает у нас, журналистов, и у политиков с политтехнологами

    Реклама