Память о мире

От редактора
Москва, 05.02.2015
«Русский репортер» №5 (381)

В Донецке, напротив здания завода игрушек, который нынче выглядит как мишень для украинских артиллеристов, находится жилой квартал частной застройки. Здесь на днях попало в нескольких домов. В одном из них погиб ребенок, его маме оторвало ногу. Муж и второй ребенок, к счастью, живы-здоровы. На улице сосед, паренек, моет щеткой ворота и забор. Вокруг ухают снаряды — громко, но далеко. То есть не очень далеко, но не сюда. Паренек говорит, что пытается отмыть ворота от крови отца. Тот вышел за ворота, и его убило осколками. Куски одежды, набивка куртки, остатки крови. Семья в шоке, никому не верит, приходится показывать документы, что мы правда журналисты и правда из России.

— Вы только там расскажите правду.

А что это значит? В чем сейчас правда? В Донецке, Горловке, Дебальцево каждый день гибнут люди, каждый день десятки раненых. По обе стороны линии фронта — чем ближе к месту артиллерийских дуэлей, тем больше погибших. Морги переполнены: тела, части тел. Как будто из этих мест выкачали свет.

Правда, наверное, в том, что для многих все это — просто тема для досужего разговора. Иногда гибель людей оказывается всего лишь поводом, чтобы убивать дальше. На украинской стороне иногда говорят о погибших мирных жителях Донбасса, но в основном — на территориях, подконтрольных украинским войскам. Понятно, что артиллерия часто стреляет куда ни попадя и с той, и с другой стороны, обученных военных мало, и снаряды часто старые. Многие винят ДНР с ЛНР, а все вместе матерят Киев — в том числе и потому, что цинично сочувствовать жертвам в Мариуполе и Дебальцево и не сочувствовать тем, кто погиб в Донецке и Горловке. Это и есть фашизм — делить людей на тех, кто достоин смерти, и тех, кто нет.

Когда в Донецке говорят, что идет борьба с фашизмом, — это не преувеличение и не абстракция. По приказу из Киева убивают, окружают пропускным и экономическим забором, заключают в гетто, не пропускают продукты и лекарства. И ни капли сочувствия — мол, так и надо сепаратистам.

Но и в России мы до сих пор не научились помнить всех поименно. ДНР и ЛНР заняты войной, списков пострадавших не собрать. Невозможно рассказать про всех, чтобы люди помнили хотя бы немного о той любви, что ушла из мира со смертью каждого убитого. Многие родные погибших раньше отказывались беседовать с журналистами, но теперь все чаще гнев оказывается сильнее стремления закрыться в своей беде. Надо помнить о жертвах, иначе войны не остановить.

— Я никогда не умел ненавидеть. Но теперь я близок к этому, — говорит донецкий журналист и общественник Олег Измайлов. Мы как раз проходили мимо его дома на Киевском проспекте, куда накануне было попадание. К счастью, не прямое, только в некоторых квартирах и в подъездах стекла выбило. Рядом попало в детский сад, а на перекрестке на днях погиб мужчина, он шел в аптеку за лекарствами для своей жены.

Аптека, кстати, работает. Многое работает, просто потому, что сохранение жизни и цивилизации —тоже вариант борьбы добра со злом. Поэтому так много стало волонтеров: если требуется доставить помощь, в любом самом небольшом городе можно организовать доставку и распределение. И еще каждый обстрел добавляет людей в ополчение — и терпеть нельзя, и лучше что-то делать, чем ждать, пока снаряд попадет в твой дом.

Правда, может быть, в том еще, что когда захочется говорить о большой политике, о мировой шахматной доске, лучше всего остановиться. В первую очередь надо вспомнить о детях, стариках, женщинах и мужчинах, гибнущих под обстрелами. Это и есть предельная реальность. Это не может быть забыто.

Мир — важнее всего, но он возможен только такой, какой примут люди в Донбассе. Здесь большинство, конечно, за практически любой способ остановить убийства. Но только не ценой забвения и презрения к погибшим.

У партнеров

    Реклама