7 вопросов Вадиму Кодолу, адвокату

Интервью
Москва, 19.02.2015
«Русский репортер» №6 (382)
Обвинения в госизмене (статья 275 УК) сегодня сыплются как из рога изобилия. В измене Родине подозреваются чиновник Геннадий Кравцов, ученый Владимир Голубев, священник Евгений Петрин и даже многодетная мать Светлана Давыдова. Это лишь вершина айсберга, считает адвокат Вадим Кодол

Фото: из личного архива Вадима Кодола

1. В чем причина роста «популярности» обвинений в госизмене? 

Государство защищает свои интересы. Посмотрите, сколько процессов идут в США, Германии или на Украине против иностранных граждан и их собственных граждан, обвиняемых в шпионаже. При этом никто же не подозревает США в шпиономании.

2. Разве обвинение в госизмене многодетной матери Светланы Давыдовой не ставит под сомнение компетенцию тех, кто его возбудил?

Это уже квалификация, мы забегаем вперед. Я как адвокат должен задать вопрос «Зачем она звонила в посольство Украины?».

3. Наверное, такова ее общественная позициясообщить, что к границам Украины могут двигаться иностранные войска?

В 1941 году тех, кто разделял общественную позицию «Москву надо сдать фашистам», расстреливали. Надо знать: общественная позиция может караться законом. Хотя если какие-то сведения стали известны Давыдовой не в связи со службой, работой или учебой, то дело подлежит прекращению. Была, как я знаю, экспертиза. Она установила факт разглашения секретных сведений. Теперь задача следствия выяснить, как женщина их получила.

4. Разве предположение, высказанное женщиной после услышанного в маршрутном такси телефонного разговора, является преступлением?

Это тоже задача следствия. Одно дело — право государства на защиту, другое — его перспективы. Скорее всего выяснится, что Давыдова не является субъектом информации, и уголовное дело будет прекращено. Проблема, думаю, в другом. Есть гораздо более вопиющие случаи, которые можно квалифицировать как госизмену, а по ним дела не возбуждены. Например, есть видео, на котором правозащитник Лев Пономарев предлагает свои услуги японскому дипломату по продвижению в СМИ темы передачи Японии Курильских островов. Другой скандальный эпизод связан с азербайджанским предпринимателем Игорем Ашурбейли. Он одно время руководил конструкторским бюро «Алмаз-Антей», разрабатывающим передовые вооружения. После увольнения Ашурбейли делал заявления, раскрывающие не одну гостайну. Думаю, такие истории, как с Давыдовой, потому и получают резонанс, что власть непоследовательна и избирательна. Что опасно: активность спецслужб в мире выросла в разы, и это подразумевает вербовку агентов на самых высоких уровнях.

5. Вы тоже вели дело об измене Родине лишенного звания ветерана войны 91-летнего Сергея Маслова. И как адвокат, простите, проиграли. Есть ли шанс выигрывать дела об госизмене — как правило, засекреченные?

За измену родине Маслов был осужден в 1945-м. Сейчас был гражданский иск. Маслов не отрицает службы в РОА генерала Власова. Он отрицает, что был карателем. Суд это не доказал. Впереди Верховный суд. Если мы и там получим отрицательное заключение, то предмета для обращения в ЕСПЧ я не вижу: он что, будет пересматривать решение российского суда?

6. Опыт адвоката Бориса Кузнецова, который вел дело ученого Игоря Сутягина, приговоренного к 15 годам заключения за госизмену, показывает, что и адвокату, обвиненному в раскрытии гостайны, чтобы не сесть в тюрьму, приходится бежать за границу. Опасно вести такие дела?

Не знаком с причиной, по которой бежал Кузнецов. Но знаю, что его действия квалифицированы по 275-й статье УК — госизмена. Вот он и скрылся от наказания в стране, с которой у России нет соглашения об экстрадиции.

7. Как не изменить Родине, например, полицейским, которым теперь запрещен выезд за границу, если у них родные в СНГ и Балтии?

Нарушение внутренней инструкции — основание для увольнения, а не для суда. Есть еще и право продолжать или не продолжать работать в силовых структурах.

Цитата

Статья 275 УК РФ. Государственная измена

«<…> Выдача иностранному государству <…> сведений, составляющих государственную тайну, доведенную лицу или ставшую ему известной по службе, работе, учебе <…> наказывается лишением свободы на срок от 12 до 20 лет».

У партнеров

    «Русский репортер»
    №6 (382) 16 февраля 2015
    Донбасс
    Содержание:
    «Не хочется убивать, правда?»

    В тот день, когда лидеры России, Украины, Франции и Германии решали в Минске судьбы мира, в Донецке погибли семь местных жителей, еще четырнадцать были ранены. Такого ужаса, как в январе и феврале, в Донбассе не было даже в августе. Сотни погибших, тысячи раненых, морги переполнены. Но не только смерть, горе и отчаяние, а и проблеск надежды — в новом донецком репортаже Марины Ахмедовой

    Реклама